Добро пожаловать в трактир "Шатающийся ушат", находящийся на отшибе деревни Шат, что на границе Айзена с Вустерширом. Говоря о расположении этого места, одни шаты заявляют, что это возле крайнего хребта Сагана, а другие — что Сингана, хотя на деле это ровно посередине. Более того, Создателю было угодно, чтобы шаты жили в естественной низине, где вершины рядом стоящих гор напоминали ручки пресловутого ушата, и это стало предметом отдельных историй. А то, что сей ушат шатающийся, то проделки Дьявола, конечно, ибо земля в том регионе, как известно, иногда ходит ходуном сама, оттуда и название, так что крепче стойте на ногах — это вам каждый авторитетно скажет. Бытует мнение, что всё это только совпадение, и "Шатающий ушат" получил своё название от хозяина, одного не то ушатанного шата, не то шатающегося шата, который был до того неграмотный выпивоха, что вывеску заказал с ошибкой, а название возьми и приживись, пришлось оставить, как есть, а потом уже обросло историей и собственной гордостью. С той поры многое изменилось, не так давно у заведения даже хозяйка новая появилась, однако если что и осталось нетронутым за всё время — это специалитет трактира, варево "ушатка", главная достопримечательность почти всей деревни. После одной порции ноги как после сагано-синганских землетрясений, и многие забредают туда, чтобы испытать на себе его мощь. Так что "Шатающийся ушат", хотя и стоит в сторонке, а спросом пользуется, да подчас таким, что ни одной из тридцати трёх ойкуменских кошек негде будет присесть.

В день событий, о которых пойдёт речь, половину вышеупомянутых кошек можно было бы, пожалуй, ещё пристроить, да вот незадача — разыгралась метель, какой шаты давненько уже в родных краях не видели. Снег щедро валил, а ветер его столь же щедро разносил по округе, пока не перекрыл дорогу, сделав для странствующих по тракту через деревню невозможным попасть в Шат или его покинуть, что на юг, что на север. Те, кого пурга застала в пути, вынуждены были либо воротиться обратно в деревню, либо свернуть, не доезжая, в трактир, чтобы обождать там стихию в тепле, сухости и сытости.

Новоиспечённая хозяйка, фро Марижанна, несмотря на всё гостеприимство, с которыми встречала каждого входящего в трактир, заказывающего ужин и снимающего комнату, как будто нервничала. Оно, впрочем, и не удивительно. Несколькими часами ранее, когда погода ещё не успела испортить планы всех в радиусе лиги, она отправила в Шат часть работников для пополнения кое-каких запасов. За это время при благоприятных условиях они могли бы уже и вернуться, поэтому фро Марижанна надеялась, что пурга не застала их где-то в дороге и на утро ей не придётся иметь дело с их окоченевшими трупами. Другим источником для волнения было и то, что, не считая неё, из персонала в заведении оставались только трое — Жан и Лиза помогали ей в трактире, благо, сам ужин был готов и только знай, что правильно разноси да вовремя уноси, пока Юланда проверяла номера для гостей на втором этаже — а гости странным образом всё прибывали и прибывали, угрожая сделать недостачу рабочих рук очевидной для всех. И ладно бы местные какие, незнакомых путников тоже хватало.

Марижанна стояла за стойкой и разливала напитки — старой вдове фро Йессике подогретый мёд с пряностями, шахтёру Гиллему пинту эля к промасленным сухарям со специями, старому пьянице Торстенссону из Зюдфрена ещё ушатки, а графу Харальду Лангансу и его помощнику Гвилу вина — наблюдая, как к её очагу прибивает метелью всё новые лица.

Первой, запустив внутрь позёмку, появилась какая-то парочка. Хозяйка, конечно, ожидала, что те подойдут к ней, но молодые люди, не потрудившись обозначиться, снять комнату, занять место в зале и сделать заказ, деловито удалились сразу на тет-а-тет к графу, куда их поманил его помощник, словно у них давно назначено, вызвав у фро Марижанны и приступ раздражения (какая нынче молодёжь, никаких манер!), и немалое недоумение. Не творятся ли, подумала она, там на её территории дела какие мутные, с графом этим, в которые ей следовало бы вмешаться?.. От размышлений её отвлекло прибытие ещё посетителей. На входе в облаке снежных хлопьев вслед за свистящим звуком непогоды замаячила ещё парочка. В отличие от первой, эта целенаправленно двинулась к стойке, как раз-таки, чтобы и кровом на ночь разжиться, и ужином на вечер, так что роптать на ранее неблагодарных было некогда.

— Жан, передай Юланде, что ещё нужен номер шесть, — распорядилась фро Марижанна, протягивая ключ женщине, тогда как её спутник (вероятно, мужчина, хотя из-за глубокого капюшона того было не разглядеть) молчал и не выражал интереса к диалогу. — Комната будет вскорости готова, а ужин вам сейчас подадут. Где изволите сесть? Устраивайтесь. Жан, мне нужен сюда новый кег с элем. Лиза, первый стол!

Пока хозяйка наполняла для парочки пинту эля, что та попросила к горячему рагу, дверь ещё раз распахнулась, сообщая об очередном страннике на пороге. И надо же, какие люди.

— Харр Ноа Йохансон, — радушно поприветствовала его хозяйка, когда тот поравнялся со стойкой. Как дама исключительно деловая и недавно в эти края перебравшаяся, фро Марижанна, конечно, потрудилась узнать всех отпрысков барона Йохансона в лицо, мало ли где это пригодится. Ей-то ведь улыбнуться ничего не стоит, зато где эта улыбка от проблем убережёт, а где знанием каким ценным поможет обрасти.

— К добру ли пожаловали, милорд, вы проездом или по делу какому? Переговорная, увы, пока занята.

Лиза, к тому моменту уже обслужившая всех, за исключением графа, подошла к стойке и поставила вино. И стала составлять на поднос рагу, эль и приборы.

— Передумал? — нахмурился хозяйка.
— Попросил не отвлекать. Важное дело.
— Это же какое важное дело вина не терпит?
— Граф считает, что его хотят убить, — заговорщическим шёпотом сообщила Лиза. За её спиной раздался чих, и пьяница кому-то пожелал здоровья.
— Да не уж то? — удивлённо протянула хозяйка, припоминая ранее проскользнувшую на встречу с графом парочку. Телохранителей там нанимает, что ли? — Ну так и выпил бы. Вдруг это последнее вино в его жизни. Кто как не "Отец Эстебан" сопроводил бы его в последний-то путь да грехи отпустил бы. А грехи, стало быть, водятся. Не грешил бы, и кары боятся незачем было бы, верно? — Марижанна многозначительно мотнула головой. — Оставь, потом сама отнесу. Не трепитесь об этом. Проверь пока пирог, Жан. Так что, милорд, чем фро Марижанна может помочь вам?

— А старому Торстенссону фро Марижанна помочь может? Мне бы повторить, — воскликнул пьянчуга с другого конца зала, привстав и призывно помахав пустой чаркой из-под ушатки. Как он после стольких порций ещё мог ровно держаться на ногах, оставалось для хозяйки загадкой.

— Повторить? Ты уже пять чарок опрокинул! Поди сюда на своих двоих, и, коли не запнёшься, так и быть повторю, — крикнула хозяйка.

Громыхнули двери, да не одни, а три почти разом. Из-за первых — кухонных — показался Жан, вынес поднос со свежим душистым пирогом и поставил на стойку, прежде чем скрыться в небольшом подсобном помещении, убирая туда пустой кег взамен только початому. Из-за вторых — тех, где тетатетничал Ланганс — вышла парочка и заняла ближайший столик, возле камина, обсуждая что-то между собой. Третьи — входные — запустили внутрь снежный вихрь и ещё одну фигуру. Последним путешественником, которого надо было принять, оказалась ещё одна неместная женщина.

— Мочено обоснежило, мъледи, — сказал ей Гиллем с коренным специфическим шатским наречием, приветственно салютуя своим пойлом. — Сдалеча, зрять, имейтесь? Взбледновалось жель, долчено багреться.
— Изъясняйся по-людски, деревенщина, ты явно говоришь с благородной особой, — проворчал пьяница, вставая из-за стола. — Я даже после пяти чарок говорю понятнее. Слышали, сударыня? Гляньте, как могу. — И скороговоркой выдал следующее:

На лигу гласил Синган
Сиганула зарница в Саган
И мглою Синган зазиял
В Сагане сгинул сигнал
Но зарницу из мглы изъяли
И на Саган нанизали
Гласит в Сингане сигнал
Перепутали Саган и Синган

И даже не запнулся.

— Видали?
— Апчхи! — донеслось со стороны камина. Старая вдова фро Йессика прикрыла лицо платочком. — А вы прямо артист, милорд.
— Ещё какой, прекрасная фро. Нет такой роли, которую мне не удалось бы сыграть!
— Неужели? — полюбопытствовала вдова.
— Ужели, ужели. Могу хоть знатью заделаться, хоть священником!
— Так вы обманщик и богохульник?
— Ну попрошу-ка, сударыня, артист. Я ж только образ примерить, безобидное дельце на потеху. Но притворяться ж тоже надобно иметь талант.
— Апчхи!
— От! Правду, стало быть, говорю.
— Или всё ещё притворяешься. Будем честны, лучше, чем с ролью пьяницы, ты точно не справишься. Ладно уж. Поди сюда, Торстенссон.

Старый пьяница послушно добрался до стойки и, удивительно или нет, тоже ни разу не запнулся.

— Что я говорил! Добрый вечер! — поклонился Ноа Йохансону, хотя едва ли его признав.
— Это последняя, — предупредила хозяйка, протягивая тому полную чарку.
— Из ваших рук, прекрасная фро, пусть будет хоть распоследняя!

Торстенссон, оставив несколько монет и взяв кусок пирога, двинулся обратно к своему столику, но тут ноги ему всё-таки немного изменили, и он натолкнулся на гостя в капюшоне. И, осенив себя знаком Создателя, опрокинул ушатку на себя, уронил пирог, запутался в ногах и рухнул на пол.

— Что за дьволовы происки, привидится же такое! — запричитал он и отшвырнул от себя чарку, будто та была виновата. — Вот же ушатало, мерещится теперича всякое.

— Говорил он. А я что говорила. Лучшая твоя роль, пьянь окаянная, — напомнила хозяйка. — Хватит позорить моё заведение своими выходками, иначе мигом тебя вышвырну, будешь на снегу ночевать.

Торстенссон, унылый, что остался и без закуски, и без напитка, и всё ещё ошарашенно зыркающий на незнакомца в капюшоне и бурчащий нечто вроде "ты пьян, ты просто пьян", уселся на своё место. Сам мужчина, как и его спутница, ничего на это не сказали, продолжая молча ужинать как ни в чём не бывало. Хотя ужинала, в основном, только дама — её спутник к рагу и элю как будто даже не притрагивался.

— Дивуешься, быто окоченеку зрял, — вставил Гиллем, смачно нажёвывая сухари, на что пьяница лишь больше нахмурился, но никак не отреагировал, глубоко задумавшись.

Из боковых дверей вышли граф Ланганс и его помощник, Гвил.

— Говорю, это она. Она явится за мной, — пробормотал граф так, что это слышали разве что парочка и вдова возле камина. Фро Йессике его речь вряд ли о чём-то рассказала, а вот Филипу и Дафне, которых он посвятил ранее в детали, может быть.

Харальд Ланганс всё тщился убедить их, что на него готовится покушение, однако ни один из его доводов, будто бы некая женщина из его прошлого смогла затаить достаточную обиду, чтобы выместить её десятилетия спустя, насылая проклятия на его дорогу через весь Айзен, не смог склонить их на его сторону. Казалось невероятным, что особа благородного происхождения решила устроить акт возмездия из-за какого-то, как выразился Ланганс, недоразумения, спустя много лет, и успешно терроризировала его на протяжении всего путешествия. Умудрилась чередой успешных пакостей перестроить маршрут так, чтобы тот непременно вёл бы его к родному Зюдфрену через Шат, где когда-то то "недоразумение" и имело место быть. На вопрос, что за недоразумение заставляет его думать, будто бы причина в нём, Харальд Ланганс предпочёл не отвечать. А Филип и Дафна сочли за лучшее воздержаться от участия за недостаточностью повода, который вполне мог сойти за совпадение. А то так послушать Харальда Лаганса, пургу и холодрыгу эту тоже дама организовала, чтобы их здесь всех собрать — нелепица же. Угораздило же согласиться на эту встречу, куда их всеми правдами и неправдами склонил этот Гвил.

— Айзабелла придёт за мной.

Старая вдова оторвалась от своего напитка и как-то странно посмотрела на графа.

— Если вы уверены, что за вами придёт Айзабелла, вы, милорд, точно покойник, — буднично проговорила фро Йессика. Без угрозы, без предупреждения, а как факт — смерть графа дело предсказанное.

Ланганс страшно побледнел и осунулся от её слов, и его помощник поспешил того отвлечь.

— Ничего больше не говорите и никого не слушайте. Я обо всём позабочусь, харр Харольд, — пообещал Гвил и оглядел зал, каждого посетителя, пока по какой-то причине не выбрал парочку с мужчиной в капюшоне, после чего подсел к ним и заговорил так, что никто не слышал.

Лиза покружила среди гостей, собирая посуду, приветливо улыбнулась Люсинде и сказала: "Добрый вечер, сударыня! Присаживайтесь, я к вам сейчас подойду. Сегодня подают рагу и похлёбку, а к ним кусок пирога. А для обогреву могу предложить мёду или вина. Или вы чего покрепче желаете?"

— А вам чего будет угодно? — обратилась она напоследок к Филипу и Дафне.

И словно призывая всех определиться, пробирающий до нутра ветер снаружи особенно пронзительно завыл, нагнетая и без того безвыходную атмосферу замкнутости. Что бы ни происходило по ту сторону стены, они, казалось, все в этом трактире были отрезаны.

— Пожалуй, я всё-таки не откажусь от того вина, — добавил граф Ланганс и скрылся в переговорной.

Отредактировано Deborah Costigny (2025-12-12 04:01:31)

Подпись автора

To blossom in the deepest of black
And thus we die to flower again