Известие о том, что вдовствующая кайзерин изволила отлучиться из замка, застало Маргариту врасплох, да так сильно, что даже не пришло в голову спросить, известно ли, куда и на сколько. Видимо, сказался всё ещё не отступивший шок от новости о помолвке. Пробормотав что-то невнятное одной из служанок, принцесса развернулась и медленно побрела прочь. Казалось бы, тоже ещё повод для печали! Бабушка наверняка вернётся в самом скором времени, а замуж её тащат не сию же минуту, только вот излить душу и попросить совета от того, кто старше и опытнее, кому доверяешь, хотелось настолько нестерпимо, что это совсем не могло ждать.

Вздохнув, Маргарита прислонилась к прохладной каменной кладке замкового коридора и в задумчивости прикусила костяшку указательного пальца. О том, чтобы вернуться к матушке, не могло быть и речи. Даже не будь кайзерин Агата столь равнодушна к душевным терзаниям своих детей, дельных советов от неё всё равно вряд ли можно было бы добиться. У чистокровной эльфийки впереди целая вечность, а посему вряд ли она испытывала при продиктованном лишь интересами государства браке эмоции, хоть каплю схожие с человеческими. Удивительно, но кажется, в самой Маргарите, кроме магических крох да безусловной красоты, не было ровным счётом ничего от народа её матери. Или просто от природы осторожная принцесса не позволяла этому в себе проявиться, подспудно опасаясь, что пользы от этого может случиться меньше, чем вреда.

От отца в сложившейся ситуации толку было, кажется, не больше. Как кайзер, он наверняка ещё выскажет дочери свои ожидания от планирующегося брака, как отец же... Чутьё и какой-никакой опыт подсказывали принцессе, что крепкое объятие и поцелуй в лоб - это всё, на что можно рассчитывать. И правда, что может знать владетель доброй половины Ойкумены о том, каково это - когда тебя обменивают, как товар? Тут, скорее, больше сочувствия будет от сестры. Правда, и эту мысль Маргарита вскоре отвергла. Беатриса была в положении точно таком же, с той лишь разницей, что отец пока не решил окончательно, за кого просватать вторую дочь. Девицы могли хоть обрыдаться друг у друга на груди, но никаких дельных советов старшая от младшей получить бы не смогла. С досады от этих мыслей принцесса бросила терзать несчастный палец и до боли прикусила нижнюю губу.

Невесёлые мысли прервало лошадиное ржание, донёсшееся из внутреннего двора замка. Выглянув в окно, Маргарита разглядела сквозь пелену мелкого дождя, столь частого к концу сезона хлебов, знакомую фигуру. Принц Лоран фон Гессен спешивался и передавал в руки слуги поводья. Вид старшего брата заставил морщины на челе Маргариты заметно разгладиться, а губы принцессы озарила улыбка, словно радуга посреди нынешнего пасмурного неба. И так же, как эта самая радуга, молниеносно скрывшаяся за мыслями, что до сего дня её никогда не посещали. По крайней мере другого раза, когда по отношению к брату пронзила бы острая, горькая зависть, Марго вспомнить не могла. Как и многие другие, восхищавшаяся всевозможными достоинствами и талантами Лорана, принцесса ни разу не задумывалась, до чего же его жизнь свободнее, чем её. Чем старше становились кайзерские наследники, тем меньше времени они проводили под отчим кровом, под неусыпным надзором всевозможных учителей и слуг, тогда как участь принцесс - сидеть у окна с проклятой вышивкой и ждать, пока эти самые кайзеры и прочие сильные мира сего за них что-нибудь решат.

Впрочем, вслед за этой внезапной вспышкой то ли зависти, то ли ревности последовало мгновенное раскаяние. Во-первых, Маргарита снова поймала себя на том, что скатывается в уже случившийся в спальне приступ жалости к себе, который точно не приведёт ни к чему, кроме потока бесплодных слёз. А во-вторых и в-главных, уж кто-кто, но точно не Лоран мог стать предметом отыгрыша за её проблемы и несчастья. Отношения между братом и сестрой всегда были тёплые, по-настоящему родственные. Его покровительство грело душу, а не душило своей безаппеляционностью. О нём хотелось заботиться в ответ, хоть с возрастом и приходило понимание, что, кроме ответного душевного тепла, толку от неё может быть немного. И разве брат был виноват в том, что Марго вскоре придётся перебираться на север?

Повинуясь сиюминутному порыву загладить своё перед ним прегрешение, пусть и мимолётное, случившееся лишь в мыслях, принцесса поспешила вниз. О том, чтобы спрашивать совета о будущей супружеской жизни у взрослого мужчины, она пока не помышляла. Просто отчаянно хотелось почувствовать на себе его тёплый взгляд и крепкое объятие. Малодушно придумать себе, что всё обязательно будет хорошо, Лоран, как всегда, не даст её в обиду, как бы абсурдно это ни звучало и как бы далеки они оба не были от того времени, когда главной проблемой принцессы был разбитый хрустальный кубок, привезённый матушкой со своей эльфийской родины.

- Лоран! - звонкий голос разрезал тишину холла. Маргарита успела аккурат когда брат переступал порог родного дома. - Можешь уделить мне немного времени? - возбуждение, скрывавшееся за обыденными словами, выдавала, пожалуй, лишь неподобающая наследным принцессам отдышка.

На мгновение все печали и тревоги будто рукой сняло, стоило брату подкинуть сестру в объятиях. Совсем как в детстве. Об уместности подобного Маргарита не задумывалась никогда, привыкшая, что кайзерских детей мало кто осмеливался судить. Она, признаться, вообще мало и крайне неохотно задумывалась о том, какой Лоран там, далеко, за пределами семейного круга и, главное, за пределами общения с ней. Малодушно и по-детски, пока была ещё такая возможность, отмахивалась от неудобных ей подробностей. И чем меньше времени оставалось от этой беззаботности, тем больше она её ценила. Посему ответом Лорану поначалу был не привычный смех, а быстрое объятие и мимолётный поцелуй в щёку.
- Ты весь промок! - констатировала принцесса, будто брат и сам не был об этом в курсе.

Второй принц Айзена наверняка был очень занят. Зная об этом, Маргарита уже давно научилась не капризничать и не требовать того, что тот был дать не в силах. К примеру, практически научилась не замечать его эльфийскую тень, поначалу раздражавшую своим происхождением и неизменным напоминанием о холодной и не любящей матери. Привыкла вести важные разговоры на ходу, прекрасно отдавая себе отчёт, что то, что свербит рассказать сию же минуту, может отвлечь Лорана от куда более важных в масштабе страны дел. И привыкла ценить такие моменты, как сейчас, когда он явно поставил её тревоги на первое место.

Приказав так кстати встреченную у порога библиотеки служанку принести принцу подогретого вина со специями, Маргарита скользнула в дверной проём вслед за братом. Невольно улыбнулась встрепенувшемуся в камине пламени.  Говорят, представители противоположных стихий не очень жалуют друг друга, но принцесса всегда считала это лишь байками и искренне не понимала, откуда они пошли. Будучи самой весьма посредственной магичкой, она с нескрываемым удовольствием любовалась исключительными умениями других. Что уж говорить о том, когда этим другим оказывался любимый старший брат.

- Так заметно? - с грустной ухмылкой спросила Маргарита, забирая из рук Лорана промокший плащ и с заботой, не свойственной богатой девице, не приученной трястись над сохранностью платья, принялась расправлять его на придвинутом к камину низком курульном кресле. Откровенно тянула время. Не потому что желала что-то скрыть, а потому что не хотела быть прерванной слугой, что принесет вино. И потому что откровенность никогда ещё не давалась так тяжело, будто Марго собиралась поведать о себе что-то постыдное.

Раздумья принцессы прервал ожидаемый стук в дверь. Расторопные слуги не заставили себя ждать и на этот раз. Всё та же служанка осторожно водрузила на резную конторку поднос с дымящимся кувшином и двумя кубками и с поклоном удалилась, а Маргарита немедленно воспользовалась новой возможностью как проявить заботу, так и ещё немного оттянуть неизбежное. Грациозным, отточенным движением, будто всю жизнь только и занималась тем, что подавала напитки, она разлила дымящееся вино и себе, и Лорану, распространяя под сводами старинной библиотеки аромат вина и пряностей. Приблизилась к брату, протягивая ему один из кубков. Снова вздохнула, понимая, что тянуть дальше было уже просто неприличным.

- Меня выдают за Райхенбаха.

Господь всемогущий! Стоило так тянуть, чтобы по итогу выпалить всё прямо! Впрочем, за разглаживанием складок промокшего плаща и разливанием глювайна принцессе пришла мыль не только о том, что не стоит томить Лорана долгими праздными рассуждениями, но и о том, что, кроме сочувствия, он и правда может дать дельный совет. Не такой, конечно, как сведущая в иных вопросах брака бабушка, но ни разу не менее ценный.

- Я... я ничего о нём не знаю. Кроме того, что он старый, вдовец, отцовский министр и герцог Райхенбаха. Подскажешь, что мне делать? - Задавая этот вопрос, Маргарита не сомневалась, что брат поймёт. Она спрашивает не о том, не сбежать ли ей со свинопасом, как в старой детской сказке, а о том, что за человека ей определили в мужья и как ей стоит с ним себя вести. И застыла в ожидании ответа, не сводя с Лорана внимательного взгляда и даже не думая пригубить из своего кубка.

Отредактировано Margarita von Reichenbach (2026-04-19 12:48:44)

Слова о том, что брат хорошо её знает, грели душу. Равно как и очередное осознание того, что ему можно было доверить самые сокровенные мысли и страхи без опасения быть отвергнутой или высмеянной. Добродушное подтрунивание в счёт не шло, тут Маргариту было не обмануть. Тем более что никто и никогда не запрещал ей беззлобно шутить в ответ.
На коленях у Лорана она устраивалась с нескрываемым удовольствием, решив до поры до времени проигнорировать его насмешки, слишком уж важно было то, что он говорил. Братские объятия были знакомыми, ласковыми и безопасными. Их, кажется, только и не хватало, чтобы пульсирующая тревога медленно, но верно уступала место возможности рассуждать здраво и мотать на ус. Тем более что в выборе советчика она ни разу не ошиблась.

- Ты же знаешь, что я не люблю вино, - с упрёком настолько мягким, что его легко можно было спутать с извинением, отозвалась Марго, но по привычке, как сделала бы на пиру, пригубила из кубка, прежде чем отставить его прочь. Она вообще не любила, чтобы что-то дурманило её ум (Да и много ли надо хрупкой деве, чтобы захмелеть?). Исключением являлся разве что сорт, произраставший на склонах северных гор. Виноград, созревавший не раньше завязи плодов, частенько побивался градом задолго до сбора, а потому вино было редким, невыразимо сладким, почти приторным, и совсем не подходящим для того, чтобы греться в дождливый день у камина.

Так и не выпустив из своей ладони ладонь брата, принцесса будто сосредоточилась на том, чтобы поймать отблески камина в гранях украшавших тонкие пальцы сапфиров, и, наверное, посвятила бы этому занятию ещё какое-то время, если бы Лоран не приподнял сестру за подбородок, почти полностью копируя недавний материнский жест. С той лишь разницей, что на этот раз не хотелось ни вывернуться, ни огрызнуться, ведь, в отличии от Агаты, подчёркивал не незначительность желаний сестры, а важность своих слов.

Выслушав всё максимально внимательно, Маргарита снова задумалась. Последним вопросом брат изрядно её озадачил, предложив посмотреть на ситуацию с той единственной стороны, с которой ей бы самой и в голову ни пришло, потому что... Бесполезно? Опасно? В чём смысл фантазировать на тему гипотетического жениха, если это ничего не изменит? Только бередить зазря душу, когда реальность неминуемо окажется противоположностью девичьих фантазий. А ещё вопрос этот бередил запрятанное где-то глубоко-глубоко в душе сожаление о том, что в Академии принцесса больше блюла фамильную честь и старательно избегала пересечения той черты, за которой нужно было бы искать помощи целителей и затыкать сплетников угрозами и монетами. О плотских удовольствиях Лоран упомянул лишь вскользь, да и то больше в шутку, но слова его упали на благодатную почву девичьих страхов и надежд, которые, впрочем, не стоило мешать с опасениями другого рода, ради которых она, собственно, и завела этот разговор.

- Ты - не обидел. Но ты же брат, а не муж, мы знакомы всю жизнь, а это совсем другое... - Она говорила так, будто и правда верила, что между делившими когда-то одно материнское лоно не бывает разлада. На самом деле Марго знала, что так бывает не всегда, но сейчас до других не было никакого дела. - Впрочем, я опасаюсь не того, что он будет со мной груб, я всегда помню, кто я! - в этих словах без труда читалась лёгкая обида, будто принц и правда посмел усомниться, что его сестра забыла о своём происхождении или не верит в его способность защитить от любой напасти.

- Но я не хочу, чтобы моё семейное благополучие держалось только на страхе перед именем фон Гессен, и говоря "благополучие", я имею в виду не посиделки на коленях перед камином. Отец наверняка ждёт, чтобы я принесла ему на блюдечке верного короне зятя, а этого нельзя добиться страхом, если приходится расплачиваться мной. - Марго говорила, почти не подбирая слов, отбросив последние игры в детство, но при этом и не думая слезать с колен Лорана, будто только эта близость и давала возможность говорить так откровенно. А ещё подчёркивала, насколько изменится жизнь принцессы после свадьбы. - Этого не добьёшься и позицией "ты мне должен", по крайней мере, с порога. Умён, хитёр и очень опытен, говоришь? А почему ты предпочёл бы его не видеть?
Маргарита пристально вглядывалась в лицо брата, намереваясь не пропустить ни единого его слова. И намеренно игнорировала всё, что было сказано о её предпочтениях и о том, что должны делать куртизанки. Хотя, что скрывать, кое-что спросить захотелось и об этом.

Отредактировано Margarita von Reichenbach (2026-04-19 18:44:53)

- Расплачиваются мной или награждают... Какая разница, если и то, и другое низводит до состояния безвольной вещи, сколь бы дорога они ни была? - Горькие слова не были упрёком персонально принцу. Скорее, банальная констатация существовавшего миропорядка. В сложившейся ситуации Маргарита цеплялась за возможность проговаривать всё предельно ясно и не подслащивая пилюлю изо всех сил, будто эта пугающая честность превращала её из пешки в пока чужой игре в человека, самостоятельно решающего свою судьбу.

Не смущавшаяся ни от строгого тона, ни от жёсткого взгляда брата, она внимательно слушала всё, что он говорил. Лоран мог не сомневаться: его младшая сестра не была глупа. Учителя всегда отмечали и усидчивость, и прилежание юной принцессы, а слабый дар с лихвой уравновешивался успехами в тех дисциплинах, где не надо было применять магию. Каждое слово, срывавшееся с губ принца, намертво врезалось в сознание Марго. От усвоения урока, что кому-то показался бы циничным и горьким, не отвлекали ни пальцы, убиравшие выбившуюся из сетки непослушную прядь, ни ладонь на спине принцессы. Все советы она сбережёт до срока и, будье покойны, Ваше Высочество, не замедлит применить при первом же подвернувшемся случае.

- Я смогу сама выбирать тех, кто отправится со мной на север? - деловито спросила она, после того, как Лоран закончил.
Это было важно. Новые связи и доверительные отношения ещё нужно наладить. И неизвестно, сколько на это уйдёт времени, тогда как возможность безоговорочно доверить что-то личное и смертельно важное может возникнуть довольно скоро. И если уж принимать от кого-то на эту тему советы или же указания, то Маргарита предпочла бы, чтобы решающий голос тут имели Лоран или бабушка, но уж никак не мать. Да уж, если в новом замке и будет что-то, по чему молодая герцогиня скучать не будет, так это по холодному взгляду кайзерин Агаты. И по приставленным ею слугам.

Казалось бы, принц ответил на все вопросы сестры. Прислушиваясь к мерному треску поленьев в камине, она понимала, что дальше будет лишь отнимать у него время, которого и без того всегда было не много. Они оба больше не дети, пусть Лоран и поддерживал её ребяческие игры. Продлевал беззаботную юность, сколько мог. И за это она тоже будет благодарна ему всю жизнь, что бы ни случилось дальше. По всему следовало, что нужно оборвать родное прикосновение, поблагодарить за бесценный урок и постараться вернуться к рутинным делам, хоть Марго и сомневалась, что после сегодняшних новостей это у неё получится. Но что-то мешало.
Намеренно или нет, но Лоран разворошил в душе сестры намного больше, чем сам того, возможно, хотел. Разом вспомнились все его недавние шуточки, вполне безобидные для не связанного ничем, кроме присяги, главы мажеского корпуса, но бившие по самым потаённым страхам его уже взрослой, но ещё совершенно не опытной сестры.

- У фон Брока и правда седая грудь?!
Отчего-то именно это полыхнуло в сознании принцессы в первую очередь, и слова сорвались с её губ прежде, чем пришло осознание полной неуместности этого вопроса. Да и неподдельного отвращения в голосе было не скрыть. Пожалуй, ей бы не хотелось, чтобы грудь Рейхенбаха тоже была седой.

"Господи, да что я несу?!"
Понимая, что сейчас особенно уязвима как для осуждения, так и насмешек Лорана, Маргарита чуть сползла с его колен, чтобы было удобнее спрятать лицо на его груди. И чтобы задать вопрос, который раз за разом вертелся в голове с самого разговора с матушкой и который (она была уверена в этом почти до того, как это прозвучало вслух) она не собиралась задавать брату и под страхом пытки. Да что там брату! Такое и у бабушек, которые рассказывают про эти самые "женские хитрости", принцессам спрашивать не полагается.
- Ты считаешь меня дурой, что не распрощалась с невинностью во время учёбы?

Всякий раз, переступая порог покоев вдовствующей кайзерин, Маргарита будто с удивлением вспоминала, что и сама была южанкой на целую четверть. Эльфийская кровь оказалась чрезвычайно сильна, наградив девицу фарфоровой, будто светившейся изнутри кожей, пронзительными серо-голубыми глазами и светлыми, мягкими, как шёлк, локонами, каких на юге сыскать было сложно. Ничего общего с ярким, обжигающим обликом бабушки, пусть и потускневшим с годами. Ещё бы, ведь уже пришла пора выдавать замуж внучек!

Принцесса ответила на приветствие быстрым дежурным реверансом и поспешила занять привычное место на подушках, рассыпанных на возвышении, на котором располагалось кресло кайзерин Марии. В детстве та часто ласкала кудри внучки, когда та клала голову ей на колени.

- Вы с отцом очень щедры, Ваше Величество, - дежурно ответила Марго в ответ на вопрос о приданом, впрочем, нисколько не кривя душой. Приданое полностью соответствовало статусу невесты, жаловаться было бы как наглостью, так и просто-напросто глупостью, тем более что помимо обязательных для её положения пунктов Марго нашла в списке множество вещиц пусть и не баснословно дорогих по сравнению с прочим, но явно добавленных для того, чтобы напоминать новой герцогине об оставшихся в столице близких.
- Мне особенно приятно, что я смогу устлать своё ложе в новом доме таким же узором, - с благодарностью в голосе принцесса кивнула в сторону соседней подушки.
Кастильская вышивка славилась разнообразием материалов. Рисунок, о котором вела речь Марго, был выложен однотонными тканями разного цвета и в два ряда обведен по краям толстым шнуром, пришитым крупными стежками.  Детали орнамента словно врезались один в другой, образуя некое подобие цветущего сада, и поблескивали маленькими гвоздиками из будто золочёной кожи, секрет изготовления которой кастильцы никому не раскрывали. В детстве Маргарита могла разглядывать эти узоры буквально часами.

Подготовка к скорой свадьбе нравилась юной невесте, несмотря на все терзавшие её опасения. По сути потихоньку набиравшая обороты суета мало чем отличалась от подобной, охватывавшей фрайбургский замок перед любым мало-мальски крупным приёмом. А то, что на этот раз с мнением Маргариты при подготовке во многом считались, льстило самолюбию и подпитывало иллюзию, что не всё в её судьбе решают старшие. Чувствовать себя хозяйкой положения, знать, что почти всё в назначенный день будет крутиться вокруг твоей персоны, было чертовски приятно. Даже если никаких особенных пожеланий по части стола и увеселений у принцессы не было - все сопричастные слишком хорошо знали своё дело.
- Вы же распорядитесь, чтобы в конце пира подали туррон? - всё-таки вспомнила об одном своём желании Маргарита. Все в доме знали, что помимо кастильских узоров ей по вкусу ещё и кастильские сладости.

А ещё предсвадебные хлопоты помогали не думать о том, как неловко окончился недавний разговор с братом.
Чувство, что всё-таки перегнула палку и пусть и не обидела, но позволила себе то, чего не следовало, не отпускало Марго всякий раз, стоило лишь покончить со всеми делами, запланированными на день. Лёжа в постели без сна, она снова и снова прокручивала у себя в голове последние слова Лорана, борясь с желанием извиниться. И может быть, и пошла бы, если б могла понять, за что. Он не был с ней груб. Наоборот, завершивший беседу поцелуй в лоб был, как всегда, полон нежности и заботы, с губ брата не сорвалось ни единого упрёка. Лишь советы да настоятельные, но всё-таки просьбы. Уважительные, но, сомневаться не приходилось, подразумевавшее под собой неукоснительное им следование. Так почему же воспоминание об этой самой просьбе вызывало смесь беспокойства и чувства стыда, как если бы её отчитали? Особенно с учётом того, что Маргарита не имела привычки пропускать мимо ушей то, о чём её просил Лоран.

- Скажите, бабушка, а вам доводилось бывать в Рейхенбахе? - Вопрос был задан отчасти чтобы отогнать новый поток воспоминаний о беседе с братом, отчасти от того, что принцесса и впрямь продолжала со скрупулёзностью, с которой готовилась к сложному уроку по теории магии, собирать информацию о том, с кем вскоре придётся делить кров, стол и... постель. За последние два дня она прочитала, кажется, буквально всё, что можно было найти о приграничном герцогстве в отцовской библиотеке, но свидетельства очевидца, которому доверяешь, имеет куда больший вес. Спросить прямо о самом герцоге принцесса пока не решалась - слишком уж была свежа в памяти концовка недавнего разговора.

На какое-то время Маргарита почти позволила себе поверить, что никакой свадьбы не планировалось вовсе. Всего только и нужно что отбросить упоминания приданого - и сцена, разворачивавшаяся в приёмных покоях вдовствующей августы мало бы отличалась от любой семейной идиллии, где заботливая бабушка развлекает любимую внучку историями, где вымысел причудливо переплетается с правдой, а древние страшилки - со счастливым концом. Отдаться этой беззаботности и защищённости хотелось сильно, но принцесса понимала, что времени у неё остаётся не так уж и много, а сделать и запомнить нужно ещё сильно больше. Да и время, что вдовствующая кайзерин могла уделить внучке, не было бесконечным.

Слова о том, что покойный кайзер держал подле себя супругу во время военной кампании, настолько удивили Маргариту, что поначалу она даже не знала, что и думать. Примеров подобного в её окружении не было: жёнам полагалось дожидаться отбывающих на войну мужчин дома, заботясь о том, чтобы не потухал домашний очаг, неважно, шла речь о кайзере или последнем крестьянине, и, невольно примеряя всё услышанное на себя, принцесса пока не могла решить, хотелось бы ей оказаться на месте бабушки. И что это вообще могло значить? Особенную привязанность деда? Или патологическую ревность? Но задать именно этот вопрос было совершенно не мыслимо, поэтому Марго спросила иначе:
- Вы были рады этому решению Его Величества?
Мысль о том, что кто бы то ни было, даже законный супруг, мог заставить бабушку поступить против её воли, была невероятной. Представить Марию такой же юной, как сама сейчас, принцессе было очень не просто. Равно как и себя саму на месте опытной герцогини Рейхенбах, в отсутствии мужа командовавшей не только замком, но и мятежными баронами. Впрочем, именно об этом думать было пока рановато. Нынешний герцог мог пойти не в отца и желать себе жену кроткую, интересующуюся лишь вышивкой да наследниками. Пожалуй, в этом были бы как плюсы, так и минусы, но, как бы там ни вышло, подстраиваться под предложенные обстоятельства всё равно придётся, особенно поначалу. Что опять возвращало Маргариту к досадному обстоятельству - она всё ещё не имела ни малейшего представления о том, кто станет её мужем. И тот факт, что в детстве он был славным ребёнком, ничем не помогал. Официальное сватовство, которое должно было состояться на днях, не поможет тоже: всё их общение сведётся к паре протокольных фраз, вручению подобающих статусу подарков и дежурному поцелую руки при свидетелях.

- Сейчас герцог далеко не дитя, и, признаться, мысль о том, чтобы остаться наедине с совершенно чужим мужчиной тревожит меня больше драконов и мятежников, - наконец призналась Марго. Нет, всё, что уже августа уже успела ей поведать, было услышано и запомнено, чтобы в нужный момент прийти на помощь из чертогов памяти, но в первую очередь сейчас хотелось прояснить другое. Правда, говорить на эту тему всё ещё было невообразимо сложно, поэтому Маргарита поспешила добавить и про другое:

- Я бы хотела овладеть и этим искусством, - проговорила она, в свой черёд протянув руку к узору и невольно накрыла ладонь бабушки своей. Хоть и утратившая былую гладкость, она всё ещё была невероятно нежна и горяча. - То покрывало, что отправится со мной в Рейхенбах, это тоже работа вашей матушки?
Если так, наверное, при должном усердии Маргарита и правда смогла бы овладеть этим искусством. В тех частях магической науки, где нужно брать не талантом и силой стихии, а упорным повторением одного и того же раз за разом, она порой добивалась значительных успехов.