Возвращался Диего в столицу на рассвете – как раз к открытию городских ворот. Не то, чтоб не мог устроить переполох для заспанной стражи, требуя открыть и срочно впустить маршала Кастилии, - но сейчас был не тот момент, чтоб лишний раз тревожить и без того напуганных горожан. Да и срочности особой не было и стража в последние дни позабыла про сон. Потому переночевали на постоялом дворе неподалёку от города. Личная герцогская охрана перетряхнула все телеги во дворе, заглянула во все стойла на конюшне и во все комнаты, что сдавались – большую часть они же и заняли. Под юбки каждой девке в таверне тоже наверняка заглянули на радостях, но те не жаловались, только румянились да шустро таскали на столы кружки с пивом и вином, а по комнатам – тёплую воду и покрывала.

Возвращался Диего раздражённым и усталым, - всё равно не выспался, пусть и удалось задремать. Сон бежал от герцога – мешал преследовавший тошнотворный запах гари, мешала досада на себя – мало сделал, опаздывал с решениями! И на всех вокруг – это насколько же надо было закостенеть в суевериях, чтоб цепляться за никому не важные ритуалы, даже ценой собственной жизни! Да что своей – детей собственных не жалели! Поначалу он пытался объяснять и увещевать. Взывать к голосу разума и желанию выжить – ведь поднятые некромантами покойники в первую очередь придут к ближайшему от погоста поселению. И вы сами станете такими же ходячими покойниками – только посвежее и покрепче!
Но нет – сразу находился в толпе священник, который задирал руки к небу и призывал паству стоять в вере крепко, не поддаваться на промыслы тьмы. Крёстные ходы вокруг кладбищ устраивали! Между могил ложились, раскинув руки и ноги!

Диего плюнул и дальше действовал без предупреждения – дракон падал с неба, выжигал кладбище и землю под ним, и улетал. Сопровождение герцога следовало осторонь, чтобы не привлекать внимания.
Вникать в мелочные страхи и чаяния каждого виноградаря времени не было, Медина действовал как на войне – если требуется мост для форсирования реки, то лес вырубят вне зависимости от того, что он даёт пропитание охотой-грибами-ягодами местным, да пусть хоть волшебный олень с золотыми рогами в нём водится! Если для прикрытия наступления нужна дымовая завеса – то поля будут сожжены, а там уж проблемы землевладельцев, как выживут их люди.

В каждом подвывающем священнослужителе герцогу виделся архиепископ Адриан, с его пухлыми подбородками, хитрыми глазами, и пальцами, что вечно перебирали чётки, словно пересчитывали монеты церковного барыша. Упрямый и закостенелый, не желающий поступиться даже толикой своей власти ради сохранения сотен жизней.
Диего возвращался опустошённым. Иньиго предпочёл остаться на постоялом дворе. Недовольства, что довелось облететь все окрестные земли вокруг столицы и жечь погосты драконьим пламенем, он не выказывал – Диего считывал нечто вроде пожатия плечами в своём сознании. Мол, надо так надо. Но когда Медина начал собираться, дракон пояснил, что ему требуется развеяться. Выпить вина вволю, послушать менестрелевских песен, поваляться на чистых покрывалах до полудня, как и надлежит настоящему художнику. Он успел полюбить резиденцию Диего в Альтамире – Палацио ла Серда, но там ведь он покоя не увидит? Да и своего светлейшего дона тоже? Сразу дела, дела, заботы?
Пришлось признать, что да, сразу дела.

Кавалькада быстро промчалась по улицам, разбивая утреннюю тишину частым стуком копыт – мимо Собора Сан-Висенте-Реаль, минуя развилки и площади, к своему дворцу. Во внутренний двор Диего влетел, мечтая прежде всего окунуться в купальню. Спустился с коня, передал не глядя поводья мальчишке-конюшему, что появился рядом, как из-под земли выскочил. И запнулся, потому что старый слуга-секретарь, служивший тут ещё его отцу, стоял и не кланялся, как делал всегда, приветствуя господина.
Лицо у слуги было такое, что Диего сбился с шага.
Такое же выражение он видел ранее.
Когда семилетняя Мерседес решила искупаться в ручье, к которому её водили няньки посмотреть на бабочек и цветущую сливу, окунулась с головой и чуть не утонула – в ручье по весне оказалось довольно сильное течение, ребёнка сбило с ног и поволокло;
Когда Эвита на каникулах решила пробить огненным тараном кладку старого амбара, та рухнула прямо на неё и слугам пришлось разбирать завал;
Когда Маргарита упала с лошади…
С таким лицом входит самая страшная беда, которую не выговорить, для которой не хватает слов.
- Что?! Говори!
- Дон Рикардо, светлейший дон.
Секретарь вжал плечи, сделал шаг назад, но взгляда не отводил.
- Сообщили что погиб. Тело обнаружили в колодце. Ночью в городе начались беспорядки, стычки между горожанами. Достать и убедиться сразу не представлялось возможным. Однако по всем признакам: форма корпуса, телосложение, цвет волос, шпага с приметным эфесом…
- Какая ещё, в бездну, шпага! Кто лично видел, что это мой сын?! Где тот мальчишка, которому платили? Он был рядом, подтвердил? – Диего кричал во всю мощь, не сдерживая гнева.
Воздуха не хватало, приходилось делать паузы и вдыхать.

Гнев вместо отчаянья, которому нельзя поддаваться. Он не имеет права. Не сейчас. Вообще никогда.
- Эстебаль Пенья, ваша светлось. Его тоже не нашли до сих пор. Вероятно, убили первым. Тело доставят на территорию корпуса, там уже ждут наши люди и тогда… вероятно будет полная уверенность.
- Какой ещё Корпус?! – громыхал герцог. – Почему не сюда? Ко мне! Немедленно! Как только будет известно!

Если его люди уже ожидают, чтобы взглянуть на тело, ему нет смысла никуда мчаться. Скоро он всё узнает.
Рикардо не был его первенцем. Не был единственным сыном. Но он был – его надеждой на продолжение. Гордостью, пусть Диего старался этого не показывать, но продлиться в веках, знать, что твой род не угас, а процветает – важно для любого мужчины.
Маргарита чувствовала вину, что больше не подарила ему сыновей. Он утешал любимую женщину, посмеивался, что зато родила столько дочерей – красивых как она и, хвала Создателю, столь же умных. У них есть Мигель и возможно родятся ещё мальчишки.
Но когда у Рикардо проснулся дар, Диего дрогнул. В мыслях хотел, чтобы дар оказался слаб, и его запечатали. Сын был наследником герцогства – огромная ответственность. Земли, люди – всему надо учиться и учиться, а магия отнимет большую часть жизни – помыслов, сил. Но кто он такой, чтобы решать за Создателя, чтобы лишать ребёнка всех возможностей, что даровала ему жизнь.

- Выпей со мной, - не оборачиваясь, приказал секретарю. Слышал, что тот следует тенью до кабинета. Налил в два кубка. – Пей. И расскажи, что творилось ночью на улицах.
Спасибо господу – посланники не мешкали и не скрывали радости: бойкий перестук копыт во внутреннем дворе, громкие возгласы – Диего понял, что беда прошла стороной мимо их дома ещё до того, как слуга взбежал по лестнице. Прошла ли?..
- Это не наш дон Рико…ардо. Офицер мажеского корпуса, но не он. Многие офицеры корпуса пока не вернулись с дежурства, но о других смертях не сообщали.

За окном мрачно и величественно лился колокольный звон.
Горожане на улицах убивают друг друга, а их главный пастырь всё тянет с принятием решения, отрицает очевидное. Конечно – куда стремятся люди в час испытаний, тревоги и отчаянья? В дом Создателя. Архиепископ Адриан и станет ничего менять – его всё устраивает. Долгие часы заумных бесед, бессмысленных рассуждений, обещаний взвесить и обдумать – всё пустое.
Гнев вспенился и схлынул – герцог Медина принял решение. Их планы с Её Величеством тоже пока оставались лишь планами. Королева не хотела рисковать, он понимал. Но приходит момент, когда нужно действовать без лишних слов.
- Коня!

Чем ближе к собору, тем проехать становилось сложнее. Горожане стремились кто куда – одни на площадь, любопытно вытягивая шеи, другие по домам – запирать прочные ставни.
Горели факелы и слышно уже было зловещее «Жечь, жечь!»
Перед всадниками, когда слышали окрик «Дорогу герцогу Медина!» - расступались, чтобы сразу встать плотнее. Архиепископа на ступенях Диего рассмотрел издалека и услышал концовку проповеди.
- Чья кровь на ваших одеждах? – спросил, перекрикивая толпу. – Вот этих добрых людей? Ваше  Святейшество! Пора прекратить кровопролитие! Объявить, что теперь вся Кастилия предаёт своих умерших огню!

На последние слова Диего получил отклик, которого сейчас точно не ожидал – дракон давал понять без слов, что готов помочь и уже рядом. Волна тепла и сочувствия окутала герцога на миг, словно ступил он за грань иного бытия, где и тело не столь важно, и мысли, только – чувствовать.
В толпе начали задирать головы – на площадь упала тень гигантских крыльев.

В том, что горожане с факелами на улицах последуют за ним – не было замыслов Диего. Но они шли, стекались к площади, как ручьи после дождя собираются в единый поток, и помыслы их совпадали с тем, что давно назрело в раздумьях герцога.
Архиепископ перешагнул ту черту, когда мог ещё прикрываться Создателем и твердить, что действует во славу божью и заботится о пастве. Его нужно было остановить, что Диего и собирался сделать. Взять Адриана в осаду, пока не согласится принять разумное решение, запереть и держать в храме, пока не придёт к нужным выводам, запугать, вразумлять, но ограничить свободу передвижения. План слишком походил на полное отсутствие плана, но порой приходится добавлять его подробностями на ходу.

Но когда архиепископ зычным, отлично поставленным голосом, принялся призывать кары небесные на его голову – Медина понял, что договориться не получится. Что тот будет упорствовать, взывать к истинно верующим, что только углубит раскол между жителями столицы. До этого момента, слабо, но все же, герцог верил в возможность решить дело миром, ограничившись устрашением. Сейчас даже тень надежды исчезла и Медина чётко, от всей души, пожелал архиепископу провалиться в гиену огненную, где ему самое место.
И стоило ему пожелать, как язык пламени мазнул по Адриану и тем, кому не посчастливилось оказаться рядом. Архиепископ вспыхнул белым контуром в окружении пламени, оставляя после себя лишь жирные хлопья сажи.

Разве не было это проявлением воли Создателя?

По мнению маршала – было. И по мнению канцлера – тоже. Миг, когда граф Лаваньи смотрел на него через площадь с выражением ужаса от увиденного минул. Диего не без оснований считал – в ужас благородного дона повергла не столько молниеносная кара, постигшая священнослужителя, как картины последствий, с которыми теперь придётся иметь дело. Но в том, что у канцлера просчитано заранее множество вариантов развития событий, Диего не сомневался. Стоило вспомнить столь любимые тем шахматные фигуры, тщательно расставленные по доске, словно за каждой из них стоят значимые личности; сильные пальцы, что уверенно передвигают их с клетки на клетку, сразу верилось – комбинации для ходов имеются.

- Такова воля Божья! – подхватили в толпе слова канцлера, и Диего склонил голову, безмолвно соглашаясь.
Разве драконы, как и всё сущее – не созданья божьи? Значит и волю свою он может изъявлять подобным образом, почему нет. Диего мысленно благодарил Иньиго за помощь, за защиту, за понимание без слов.
И кто упрекнёт его, если эта благодарность превышала сейчас ту, что он возносил Создателю?

Далеко не все последовали за Клермоном через площадь. Часть знати, - стоило услышать трубный рёв дракона, который сделал круг над Альтамирой и вновь пролетел над соборной площадью, - предпочла вернуться за стены храма, спрятаться там. Тех же, кто не побоялся выйти, Диего старательно пересчитал взглядом. Кузена из Лагарда тоже рассмотрел, вот кому точно на пользу пошёл небольшой отдых в подземельях, как у человека мысли сразу в правильно русло развернулись.

- Нам предстоит долгий путь, - спешился рядом с вельможами и обратился к толпе, что вновь заполняла площадь. – Но мы пройдём его вместе. Во имя Создателя. Во славу Кастилии и Короля!

Отредактировано Diego Medina (2026-04-10 11:43:45)

В то время, когда Клермон чеканил шаг по гулким плитам дворцовых переходов и позже столь же резко, но внятно чеканил слова, Диего испытывал упоительный душевный подъём. Чувство мимолётное, но сильное, сродни с тем, какое испытываешь на охоте, поразив мощного вепря, или в поединке, одержав победу над противником. Восторг толпы, которая питала его своей краткой, переменчивой, но искренней любовью, делало это чувство искристым, как молодое вино.
Потому категоричное требование не принимать важных решений, не сообщив о том Антуану, воспринял Диего без стремления ответить тотчас резкостью.

Всё, что неизвестно, неведомо, врывается в нашу жизнь внезапно и ломает планы – пугает. Гнев – всего лишь пережитый страх, он быстро пройдёт.
Сообщать о том, что в его поступке было больше порыва, чем планирования, Диего не собирался. Не стыдился, а оставлял умным людям самим придумать удобное им пояснение. И уж тем более не собирался делиться тем, что вспышка пламени, сожравшая архиепископа, возникла не по его прямому приказу. Что Иньиго считал-уловил-почувствовал его желание и сам принял решение.

Пусть все думают, что он может взаимодействовать с драконом таким образом, что тот учитывает его волю. Если у тебя есть огромный магический меч, вовсе не стоит трубить на каждом углу, что ты не особо-то им управляешь. Пусть видят устрашающий результат – и опасаются. Полезно и для врагов, и для союзников в равной мере.

Спорить, по мнению герцога, действительно не имело смысла – что сделано, то сделано.
- Я могу выставить караулы, из верной мне гвардии, на всех ключевых постах дворца. Для… охраны Её Величества, - Диего дошёл до стола с вином и кубками, оглянулся на Антуана. – Не думаю, что София отважится на быстрые решительные шаги, но как знать.
Испуганные люди склонны к необдуманным поступкам, что порой может стать полнейшей неожиданностью. Единолично королева не удержит власть, но если сочтёт, что именно они – главая угроза трона, то может попытаться.

Перекрыть дороги в городе, чтоб пресечь метания подобравших рясы священников сложнее, но тоже возможно. В принципе и столицу можно на время закрыть для выезда – только что это им даст, кроме новой волны возмущения. Хотя некоторых представителей знати, что предпочли укрыться в Соборе, а не присоединились к канцлеру на площади, Медина попридержал бы в городе. Для их же безопасности – а то, неровен час, поспешат, упадут с коня и шею себе свернут. Или разбойники нападут, или что ещё – жизнь сейчас в целом полна опасностей.

Но удерживать недовольных долго не получится, а жечь подданых короны никак не вариант, - Диего не перебивал, соглашаясь с рассуждениями. Взял кувшин, наполнил два кубка любимым золотистым вином из Калабры, да так и замер на миг с одним в руке, осознавая услышанное.
Это было неожиданно.
Для церкви действительно немыслимо, кощунственно.
Но как же притягательно! И решило бы многие проблемы, финансовые, если они возникнут, в том числе, если заглянуть немного в будущее, за то самое «пока».

- Сказал бы, что ты сошёл с ума, - протянул Антуану кубок. – Но это может сработать. Объявить возврат к древним традициям, когда власть была едина под рукой Создателя, а король являлся защитником и церкви, и государства. Объяснить всё необходимостью укрепления страны и веры. Сплочения перед лицом угроз Кастилии. Необходимостью очищения церкви от тяги к стяжательству в ущерб интересам местных общин или от чего иного.
Теперь уже Медина измерил пространство шагами от стола до окна.
- Королеве тоже должно понравиться. Мы беседовали о чём-то подобном, но, признаться, так далеко не заходили.

Отредактировано Diego Medina (2026-04-10 20:27:08)