Наследникам дали южные имена. И пусть Фрайбург был ближе к Вустерширу, чем Линдесхольм, прежде в кайзерских семьях соблюдали северную традицию, но теперь мир затопила мода на все южное: кастильские художники, кастильские скульпторы, кастильские нравы и вино из Риарио, просвещение, фривольные книги, уличная комедия. Все, что воплощал во Фрайбурге салон маркизы Араго, которую они с Луи в отроческих разговорах куда чаще звали донной Филоменой, точно она и впрямь приходилась им теткой.

Лоран очень рано научился распознавать порочную природу в галантном «мой друг», и как будто всегда неочевидно, но точно знал, какого толка дружба связывает донну с его дядей и относился к этой даме сообразно. Донна ответственно додавала мальчику ту ласку, которой он не видел от матери и которой страстно желал, не имея ни малейшего представления, что альковные игры неспособны наполнить эту чашу, потому что вино это из другого источника. Однако запутанные эмоции, интересно смешавшие ощущение ее принадлежности с его детской доверчивостью, не делали принца лучше. Впрочем, ничего из того, что с ним приключилось после Стоунгейта, не сделало его лучше, точно эльфийская кровь искала свое русло, а эльфийское зрение грандиозно извращало мир, выявляя в нем изумительные пороки там, где мальчишка его лет мог бы их упустить.

Всякий, кто носит в сердце бурю, желает дать ей свободу, желает стать ею, воплотить ее, опредметить, пусть и на краткий миг, и лишь в моменты чистой ярости, кристального отчаяние или бурливой страсти, маленький принц, наконец, становился собой, проживая то удивительное облегчение, которое его сверстникам было знакомо и в играх, и в потешных дуэлях, и в первых их попытках за карточным столом. Лоран был дурным воспитанником, сложным в дрессировке. Знал это и не спешил в этом что-то менять.

- Моя царица.
Приложился сухими губами к ароматным пальцам в прохладных кольцах. Но не торопился отпускать, перехватил руку хозяйки и привлек донну к себе, ничуть не смущаясь общим вниманием. Филомена дарила ему то ощущение власти над миром, которая принадлежала принцу от рождения, но еще не давалась в руки так легко, как согласная женщина, и он наслаждался этим коротким триумфом с отроческим бесстыдством, нимало не заботясь о том, кому сейчас принадлежит игривое сердце маркизы, и кому она хотела бы подарить внимание, когда Его Высочество покинет вечер. Ему нравилось, как люди смотрят. Как шарят глазами, искоса, в отражении туманных зеркал, прикрываясь веерами и чужими плечами. Полумаска прятала лицо гостя, карета без герба соблюдала правила игры, но его было не ступать.

- Брат велел кланяться. Но я решил, что кланяться буду позже, а пока лишь наклонюсь, чтобы проверить, понравится ли вам это забава так же сильно, как может понравиться мне.

И он действительно наклонился, чтобы впечатать поцелуй в плечо, в нежную ямочку над ключицей. Драгоценная серьга мазнула по мальчишку по скуле. Жар тела согревал мускус духов, и они расцветали на коже Филомены неуловимым животным подтоном, который дразнил в душе что-то скотское. Губы невольно припали к груди ниже, где под алмазами ожерелья гуляло ее неистовое южное сердце. Принц отстранился с той неожиданной невозмутимостью, которой был склонен ошарашивать поверивших в его искренний интерес к любому происходящему.

- У меня есть для вас подарок, но я отдам его вам не раньше, чем вы угадаете, что это. А если угадать вам не удастся, придется заплатить за него желанием. Сейчас же не станем задерживать праздник, напротив – станем торопить ночь. Ее, кажется, все заждались.

Балкон открывал вид на элегантный сад, высаженный и выстриженный по новой моде, а за ним и за каменной стеной, ограждавшей виллу, на залив, черный в дни новолуния, даже когда звездное небо, падало на Фрайбург мириадами глаз Господних.

- Итак, - он обнял южанку со спины и теперь, сомкнув пальцы на драгоценной вышивке ее корсажа, мог говорить над самым ее ушком, путаясь в волосах теплым дыханием.
- У вас есть 3 шанса угадать, что, на мой взгляд, способно принести вам радость. Ни в чем себе не отказывайте.