Время.

Ядовитое слово, что создали люди.

Вре-мя. Он катает его на языке, ощущая привкус сладости, пряно-жгущего разложения.

Слово, что приближает смерть. Слово, которому поклоняются, недооценивают и... проигрывают. Без исключения.

Когда он задумался о том, что встреченный им юнец сменил угловатость на плавность в чертах, а любопытство перешло в степенную уверенность, минуло столь много его времени, что сама мысль, точно блеск чешуи, захватила внимание, сбив с шага.

Время.
Человеческое время.
Краткий миг перед гниеним и смертью. 

Он упускал его время. Год за годом. Еще одно неразрывно-противное — год. Круговорот сезонов, дня и ночи, часов и дней. Сколь много слов, чтобы разделать на куски, как тушу, жизнь.

Он знал столь много, вместе с тем желал признать столь мало. Но эта мысль зудела и кололась, отдавая холодом.

Сколько у него осталось времени?
Почему он все еще столь далеко?
Почему продолжает лишь наблюдать и оценивать?
Разве не достаточно того, что испытал и увидел? Что уже предпочел?

Разве... он сам... не жаждет большего?
Не простого созерцания. Не разговора. Не случайных на первый взгляд встреч и взглядов издали.
Что мешает ему выдернуть добычу, заключив в когтях, как в клети?
Условия затянувшейся охоты? Шанс повредить и потерять? 

Он пытался понять его. Желал увидеть, к чему приведет выбранный путь. Но этого едва ли хватало, чтобы удержать любопытство. Он мог получить намного больше. И должен был сделать это куда раньше. Возможно, еще тогда, в тот самый день?

Время поразмышлять об этом еще будет. Потом. Сейчас — время действовать. Выбрать место и время. Он желал говорить с ним за стенами столицы и не в окружении слуг и мундиров. Паломничество? Объезд? Путешествие? Как бы другие не называли, его волновало лишь что, что в поездке Уго Фрайбургский не искал защиты от тех, кто желал приблизиться, сколь бы ничтожным не был их статус. И никакие сопровождавшие стражи не в силах были ему помешать делать то, что полагал необходимым, не считаясь со строгостями столицы и статуса.

У людей с каждым новым столетием все множилось число правил.
Бесполезных и утомляющих... Как будто они не нарушали их постоянно, не смотря на звучность последствий.

Желай дракон явиться, его не остановила бы ни столица, ни вся ее стража, но он достаточно наблюдал, чтобы знать — этот выбор не будет оценен. А он не для того упустил столько шансов.

И потому, когда архиепископ показался из ветхой приходской церквушки в куцем сопровождении, шагнул навстречу, не смотря на поздний уже вечер. Этот облик он подбирал долго. Оценивая, пытаясь подгадать, собирая по кусочкам, точно разбитую в шторме ракушку. Недостаточно угрожающий, но не дающий отмахнуться, звучащий уверенно, но не отталкивающе. Да, такой не понравится страже или тому кто желает смахнуться, но не вызовет желания отвернуться или уйти поскорее.

— Ваше Святейшее Высочество, — поклон, он остановился на расстоянии, давая разглядеть себя в скудном уже свете. Не подавая признаков враждебности, но неизменно глядя и ожидая дозволения. — Прошу прощения за столь позднюю встречу.

Представляешь ли даже насколько?

Запоздав на десятилетия, он стоял на пути, глядя лишь на одного человека и едва ли заботясь о всех остальных.

— Я надеялся, что застану Вас до того, как отправитесь ко сну. И преуспел.
 
Меч на поясе скрыт в ножнах, но не минует взглядов. Он не делает резких движений, напротив, со следующими словами медленно опускается на колено, склоняя голову.
 
— Прошу... даруйте мне Ваше благословение.

И время.

Отредактировано Konrad Grimm (2026-02-20 02:47:58)