Её величество сидела на своем обыкновенном месте в зале совета, что в этот час был абсолютно пуст, по правую руку от Диего, которого теперь не было поблизости… Привыкшая к его постоянной опоре и поддержке, София и подумать не могла что когда-нибудь он доставит ей больше хлопот, чем целый бунт или измена. Редкий случай, когда она сама просила обойтись более мягкими методами, и её все равно не послушали! Будто бы и не имела София какого-либо влияние на будущее страны, которую однажды унаследует её сын. Ранее ей казалось, что Диего держит всю Кастилию железной хваткой, но последние обстоятельства показали, что чересчур полагаться не следует даже на него.

Она тяжело выдохнула, буквально выталкивая из напряженной груди воздух, сжимая край стола своими тонкими пальцами. Письмо пришло из родного Вустершира – из всех мест, где только мог оказаться мальчишка, он решил бежать на её родину. В данный момент у королевы было не так много вариантов, как бы она могла распорядиться этой информацией, поэтому положение все ещё казалось безвыходным. Какое-то время назад она велела разыскать и пригласить сюда канцлера, последнего человека, на которого ещё можно было положиться.
План королевы в этот раз не отличался изощрениями, хитростями и коварствами, был прост и туп, но от того не менее грациозен – под шумок катастроф изменить всю структуру королевства, пока шатающейся трон державы не упал на все их грешные головы. Для начала выбрать единственное публичное «наказание» для Медины, что окажется ей самой на пользу – избавиться от самой должности главы регентского совета, ведь на кой черт она нужна, если уже есть регент? Из самого совета отпускать маршала она конечно бы не хотела, ведь такой человек нужен ей на её стороне… Выставить это конечно желательно так, будто бы выбора не было, и чтобы задобрить возмущенных верующих необходимо было предпринять хоть какие-то санкции в его адрес. Следом нужно что-то теперь решать по мальчишке Риарио, в идеале – оставить его там, в Вустере, и не выпускать дальше собственного укрытия. Это тогда, после бунта, его можно было убить без шума и осуждения, к чему София и призвала на совете, но тогда Диего настоял на милосердии… Теперь же бесследно убрать его не получиться и «выключить» из политической жизни нельзя никак лучше, чем оставить в забвении на чужой территории.

Удастся ли убедить в этом канцлера? София вновь нервно сглотнула воздух, понимая, что в решающий момент осталась без явных рычагов давления и возможных услуг, какие она могла бы сходу предложить. Придется теперь играть «аккуратно», следить за каждым словом и надеется, что очередной мужчина посчитает её не более чем слабой и запуганной женщиной, которую легко можно будет контролировать в дальнейшем.

Бессонные ночи последних нескольких дней тяжело давили на королеву, пытающуюся держать под контролем всё что можно и всякий раз – неудачно. Она ощущала, как тяжелеет её голова от раздумий о том, как теперь им всем выйти из сложившегося положения, как пелена усталости постепенно застилает её глаза… К счастью, канцлер подкрадываться не стал и своими четкими шагами достаточно заранее обозначил своё приближение.
Королева с изяществом подала руку канцлеру, её пальцы легли на его ладонь легко, будто могли рассыпаться от одного лишь неосторожного движения. София не любила прикосновений, но здесь они были частью этикета. К слову, Клермон также пришел на встречу со своими мыслями, раз сразу же предложил перейти в более… уединенное место.
— Благодарю вас, граф, — произнесла она тихо, и голос её был ровным, но в нём слышалась скрытая сталь. — Ваша забота о моём здоровье… весьма своевременна.

Она позволила ему вести себя вперёд, но каждый её шаг был выверен — мягкий, бесшумный, как у хищницы, которая не желает, чтобы её услышали раньше времени. Когда они вошли в оранжерею, София остановилась на миг, позволяя влажному, густому воздуху коснуться её лица. Свет, преломляясь в стеклянных сводах, ложился на её кожу золотистыми бликами, и она знала, что обычно это дело её образ практически картинным, но не могла предугадать как сильно теперь этот свет выдаст её утомление.
— Корона и двор, увы, чувствуют себя куда хуже, чем я…, — добавила она, не оборачиваясь. — И я не намерена позволить им ослабеть ещё сильнее. И я знаю вас, как человека, который также не хочет ослабления короны.
Она повернулась к канцлеру, и посмотрела на него своими холодными светлыми глазами, внимательно изучая каждый мускул на его лице. София не питала иллюзий – при подходящем случае и должной выгоде Клермон сожрет её с потрохами и не подавится.

— Диего… — имя она произнесла так, будто пробовала на вкус впервые, — Он поступил так, как считал нужным. Но его решения привели нас к тому, что трон моего сына качается под каждым порывом ветра. Если он не способен удержать порядок, то мы должны, ведь так? Он нужен нам, но влияние церкви все ещё сильно и многие потребуют от короны решительных действий.
Она подошла ближе, так что между ними остался лишь аромат апельсинового цвета и влажных лепестков. Обычно общаясь загадками и полусмыслами, София перешла на более прямые и твердые выражения, ранее ей не свойственные – это могло быть как признаком решимости, так и отчаянного её положения.
— Я намерена снять с Медины должность главы регентского совета. Публично. Это будет выглядеть как наказание, но на деле — освободит нам руки и снимет с него ответственность. Регент у нас уже есть. И я не собираюсь делить власть с теми, кто не умеет ею пользоваться.

Её величество сделала шаг, будто обходя его, но остановилась рядом, так чтобы он мог видеть лишь половину её лица. Она не могла предугадать как теперь поступит канцлер с её словами. Она выстроила целый расчёт, объяснила себе что графу теперь выгодно будет её подыграть, но знать наверняка было невозможно. София резко подняла на него прямой, почти вызывающий взгляд.
— Мне нужна ваша поддержка, Антуан. Не ради меня. Ради Кастилии. Ради будущего моего сына. Ранее вы выбрали ставку на других, но с тех пор, как видите, мы стоим на своем. Мой сын единственный близкий к трону наследник, а Риаро… Там, где ему лучше всего оставаться сейчас.