Суровая северная зима перевалила через свой пик и покатилась с горы. Вечера, случись им выпасть у камина, неминуемо возвращали Лорана к воспоминаниям о детстве, тогда казавшимся постылым и беспомощным, а теперь таким беззаботным. Однажды, задолго до того, как он попал в корпус, принц выяснил у кастильского оруженосца, что тот никогда не видел снега и не умеет с ним играть: ни лепить снежки, ни оборонять ледяную, залитую водой крепость, ни кататься с горы, ни ходить на лыжах… Это казалось удивительным.

Сейчас он ожидал встречи у камина в маленьком кабинете замка Галле, подпиравшего границу Тотенвальда, Северных земель, Лоран уже привык называть этот скованный льдом край именно так.

За два месяца, прошедшие с тех пор, как мертвая армия прекратила свое 8-летнее стояние и перешла реку Гьелль, этот замок на севере герцогства Сконе, стал ее южным форпостом, и Лоран считал его своим, хотя вместе с молодым герцогом Сконе, Витольдом Штагенау, служил в корпусе и знал его много лет. Но скоро замок вновь сменит хозяев, потому что армия мертвых отходит с юга в глубь Северных земель, чтобы влиться в затеянную принцем гражданскую войну в Тотенвальде, о которой Одмунд еще не знает, но которой он нужен. А пока фро Васс обещала Его Высочеству устроить тайную встречу с нынешним главой корпуса, как только тот отбудет из Фрайбурга в приграничье. Марику Васс, первого паладина, они оба знали с детства, но в начале зимы Лоран помог ей бежать из плена в Вайзеле, и теперь она осталась одной из немногих нитей, связавших пропавшего принца с его родиной. Как она объяснит Одмунду, кто и отчего его ждет или как тот отреагирует – оставалось загадкой. Однако магичка обещала, привести его к подземному ходу у реки, и покончив с горячим грогом, принц вдавил камень по правую руку от камина. Тот подвинул старинный механизм, из обнажившейся ниши потянуло затхлым и сырым холодом. Над головой Лорана занялся шар света и двинулся в темноту тайного хода впереди своего хозяина, не раскидывая тени.
Здесь ни Одмунд, ни сам Лоран могли нечего не опасаться. Граф Гонт был достаточно сильным менталистом, чтобы одолеть любого некроманта в незримом ментальном поединке. Быть может – Лоран много думал об этом в ключе грядущих сражений – забрать у некроманта контроль над покойниками. Не напрямую, а управляя некромантом, как марионеткой, которая управляет мертвыми марионетками. Если это возможно, война рискует зайти на изумительный поворот…

- Покажись.

Он скорее почуял лошадь, чем услышал, хотя в глубоком снегу, венчавшем берег Гьелль, сложно было передвигаться без характерного хруста наста – и пеше, и конно. Над черной рекой висел тонкий лунный серп, дурно просвечивающий иней серебром. Светоч внутри подземного хода погас, но Одмунд знал, что принц рядом. Мысли Его Высочества были открыты. А раз уж Лоран не потрудился спрятать их за любым эльфийским артефактом, значит не желал их скрывать. Уязвимость – вопрос выбора, как протянутая ладонь.