[indent] В какой-то момент от него просто-напросто сбежала лошадь. Ерундовое происшествие, зафиксированное в единственной короткой фразе на деле легко могло стоить Тасито травм и жизни, но немой предпочитал не зацикливаться на том, что могло бы быть, уступая место в голове тому, что было. А было так: улегшиеся обратно в землю мертвецы и пепел пожарищ не разрешили всех бед Альтамиры, а лишь перекрасили накрывшее столицу полотнище страха с ослепительного и яростного красного на тревожный траурный черно-серый. Костры никуда не делись - по всему городу теперь сжигали мертвых, старинные кладбища и новых жертв, но огонь рождал теперь не зарево на небе, а черный дым и удушливую вонь жженых костей и плоти. По некоторым районам поползли болезни. По иным - слухи об убийствах самого разного толка - от вырезанных целиком за одну ночь семей или людей, исчезнувших бесследно, оставив лишь кровавые пятна, до прирезанных украдкой в темном уголке благородных донов-магов, что решительно не могло быть правдой, ведь титул и колдовство гарантировали им неуязвимость. Люди, облеченные властью, все чаще беседовали друг с другом за закрытыми дверями, и за ними же ели и пили, растягивая почти непозволительно дистанцию между собой и простыми горожанами. Последние начинали чувствовать этот усилившийся разрыв, по его краям побежали трещинки - ропот.
[indent] Вернувшийся под покровительство и в распоряжение своего господина и высочайшей госпожи донны Риарио, Тасито в некотором роде оказался теперь мостиком - или рукой - протянутой через эту брешь. Тихий и невзрачный, он решительно не подпадал ни под одну из категорий людей, в которых нуждался город - о целительском даре его никто особенно не знал, в патруле, на стройке, в разборе завалов или уборке развороченных кладбищ ценились в основном прямолинейная физическая сила и крепость. Все это было на руку, как самому Таци, так и в конечном итоге его господам, получившим свободные - читай - никому не интересные в текущей ситуации руки, ноги и довольно-таки сообразительную голову, которая и из города могла выбраться, не привлекая лишнего внимания, и вернуться обратно с сумкой каких-нибудь эдаких лекарственных трав от местечкового аптекаря, недооцененного посланниками столичных медиков, или картой, исчерканной пятнами оставленных, зараженных и все еще процветающих деревень. В конце концов, беды Альтамиры были и бедами Совета. Беды Совета частично были бедами и маршала. Беды же маршала, носившего фамилию Медина, живо интересовали дом Риарио и их скромного слугу, даже если в данный момент присущее донне Виктории благородство и благочестие не позволяли никаких резких на этот счет движений, способных преумножить горести многих.
[indent] Как-то так примерно и вышло, что Тасито выдали лошадь - трудно сказать, из герцогской ли конюшни, или где там неказистого гнедого мерина, давно миновавшего свои золотые годы, раздобыл граф Наварро, но конек был немому незнакомый - весьма размытый список задач, касавшийся чумы, дурной воды и скверного настроя в столичных пригородах и в целом сводившийся к "будь в курсе и держи ухо востро" и легкого пинка в сторону городских ворот. И вот, когда, спустя некоторое время в пути, ничто в общем-то не предвещало, и слуга уже начал даже задремывать в седле лениво переставляющего потертые копыта мерина, что-то на размытом и совершенно пустынном сейчас тракте, заставило гнедого пружинисто напрячься и запрядать ушами. Наученный некоторым опытом с лошадьми, Тасито проснулся и подобрался почти мгновенно, аккурат вовремя, чтобы вжаться в шею без видимых вроде бы причин вставшего в свечку мерина, а затем, когда все четыре копыта лошади вернулись на землю и заплясали в нерешительности - бежать ли, свечить дальше или отбивать задними ногами, попутно накидав всаднику под поясницу, начал поспешно собирать повод. Через какое-то время ему показалось даже, что гнедой успокоился, и Таци спешился, перевести дух и оглядеться, а заодно осмотреть запыхавшегося, с запотевшей шеей и шалыми глазами гнедого - было б лето, решил бы, что наступили на гадюку, но покалывающий обветренное лицо воздух настаивал на том, что никаких змей сейчас на тракте быть не может, не оттепель.
[indent] И вот тут, в какой-то очередной момент, мерин, видимо, снова решил что с него хватит, заржал и резко сорвался, слегка протащив и выдернув их руки немого повод. Запоздало Тасито подумал про магию - но конь - откуда только взялось столько прыти? - уже скрылся за изломом лесной дороги, унося с собой, между прочим, все вещи и припасы. Таци вздохнул и отряхнул с дублета свежее пятно грязи, на деле лишь больше его размазав. Вздохнул снова, призывая волков на голову вздорной шерстистой твари, хотя ему и самому стоило бы внимательнее отнестись к коню - например, припомнить, что длинные тонкие бабки, запрятанные сейчас в неопрятных отросших щетках, являлись признаком горячей крови и, возможно, славного скакового прошлого гнедого. Что же все-таки ему так не понравилось?
[indent] Таци огляделся - сперва по верхам, потом - по земле, в поиске сходов и тропинок. Окрестности столицы были заселены плотно, куда не шагни - выйдешь на постоялый двор, поселок или деревушку. Сейчас бы что-то такое ему не помешало, особенно если конь его действительно почуял какую-то угрозу - зверя? - а не просто так на ровном месте решил вспомнить молодые годы. Но лес оставался молчаливым. Лишь где-то на грани слышимости, Тасито почудился вороний грай. Немой нахмурился - вороны держались человеческого жилья, что хорошо, но знаком все ж таки слыли не самым добрым, особенно в подобные времена. Проверил нож на поясе - на месте, сверил низко и лениво ползущее по блеклому небу дополуденное солнце - темнело уже не так рано, как между завязью и сердцем сезона, но терять время на холоде нельзя и надо куда-то двигаться, и зашагал вперед, прислушиваясь, не услышит ли опять ворон или, чем черт не шутит, копыта этого трёхнутого коня.
[indent] В какой-то момент между деревьев почудились не крыши даже, так, высокий и слишком прямой для дикой природы силуэт в глубине. Тасито глянул на землю, высматривая развилку - и точно, даже вмерзшие в грязь следы имелись - человеческие, конские, колесные. Странно даже, что при недавней, казалось бы, бойкой жизни, сейчас здесь было настолько тихо. Слишком тихо даже для стылого зимнего дня, даже если предположить, что часть жителей потянулись от пустых дней куда-нибудь на ярмарку или на заработки. Таци снова проверил нож и спросил себя, не стоит ли продолжить свое движение по тракту - может статься, встретится пеший или конный? Пальцы мерзли даже в перчатках - он был одет тепло для всадника, не для пешего перехода. Если дома и заброшены, если обитатели их, к примеру, умерли от чумы или сбежали, у него все еще есть шанс отыскать не еду, так дрова и место, где не продувает ветер. С дурными же людьми… что ж - Тасито проверил и упругий изгиб ясеневой ветки за пазухой. В чем именно состояло ее магическое свойство, он до сих пор еще не до конца понял, но неизменно держал ее при себе, как некоторый талисман. И напоминание. С дурными людьми у него в случае чего тоже были припасены способы "договориться"…
[indent] … У щербатого забора стоял привязанный осел. Гладенький, груженый - это явно не была история про забытую в спешном бегстве или чумном мареве скотину - он забавно прядал длинными лодочками-ушами и выглядел в целом вполне довольным жизнью. Таци моргнул, переводя взгляд поверх носатой треугольной головы на серые, выхоложенные даже на вид, постройки. Ни дымка, ни огонька, ни звука. Осел печально вздохнул, Тасито рассеянно поискал в поясной сумке кусок сухаря, припасаемый для лошади, и почти уже было протянул ушастому краюшку, но вдруг подумал, что теперь есть все шансы, что пригодится и самому, и поспешно спрятал угощение. Осел обиженно раздул широкие бархатные ноздри и издал пронзительный противный рёв. С ближайшей крыши эхом разлетелись с карканьем вороны. Очень много очень неохотно покидающих насиженное ворон.
[indent] Таци сердито глянул на осла, приложив к губам палец, словно бы копытный разбирал человеческие жесты. По спине неприятно холоднуло - на задворках памяти заворочались воспоминания, которые он вроде бы успешно гнал от себя все последние недели и дни. Мертвые, покачивающиеся среди деревьев тела, словно бы подвешенные на невидимой черной паутине. Осел снова заревел, явно разочарованный в непрошенном и жадном собеседнике. Тасито мрачно смерил взглядом стены усадьбы и амбара, взбитую ногами и прямо так и застывшую грязь, перемежающуюся мутными. У осла должен был быть хозяин, и хозяин этот уже наверняка уведомлен всем этим шумом и гамом о чужом присутствии. Немой снова погладил сквозь верхнюю одежду запрятанную ясеневую ветвь, подспудно надеясь, что взращенный на крови артефакт даст ему хоть маленькое преимущество, надлежи случится ментальной схватке. Проверил крепость привычных ему мысленных барьеров, отлично понимая, что от намеренного и направленного удара менталиста они не защитят, потянул из ножен нож и крадучись, спасибо легкому и худому телу, двинулся на территорию усадьбы по длинной дуге, стараясь заходить так, чтобы в поле зрения держать все входные проемы разом.

Отредактировано Tacito (2026-01-21 01:22:05)

[indent] Раздавшийся откуда-то из хлева недовольный мужской оклик, предназначавшийся ослу, заставил Тасито замереть на месте. Сложно сказать, чего именно он ожидал, пробираясь с ножом и чуть ли не на цыпочках на территорию крестьянского двора, но в этот момент почувствовал себя даже как-то глупо. Странности последних месяцев будто бы отучили его от человеческих банальностей вроде заблудившихся путников или даже пускай разбойников и мародеров - но в поисках кусках хлеба и добротной пары обуви, а не неприкаянных мертвецов и таинственных артефактов. Не то, чтобы в глубине души он верил, что посланники темных сил должны перемещаться исключительно на сложенных из костей лошадях с горящими глазами, а не на визгливом осле - далеко от этого, но…
[indent] Мысленная попытка придать предательски пошатнувшемуся миру устойчивости, даже ценой закрытых на оставленные повсюду тревожные и странные следы глаз, осыпалась прошлогодним снегом. Взгляд с дневного тусклого света в темноту хлева проявлял немногое - здесь у человека внутри было очевидное преимущество, но и того, что Тасито уловил в неправильно, противоестественно скроенных тенях хватило, чтобы в животе заворочался ледяной комок. Они висели, висели аккурат на той зыбкой высоте, про которую говорят - едва не касаясь ногами земли. И при этом шевелились, сильнее и намереннее, чем можно было бы списать на сквозняк или бегающих по телу крыс. И все это ни мало не смущало разговорчивую фигуру, по какой-то злой иронии совершенно не выглядящую колдовской и таинственной. "Тайничок? Крыска?" - Таци невольно попятился назад и под ногой тут же неприятно поехал пласт подтаявшей грязи. Он не упал, но хватанул свободной рукой воздух, стремясь сохранить баланс, и за эту секунду невнимания к сараю и его странному обитателю (странным обитателям?), на свет выбрался первый (выбралась первая?)… кто? Женщина? Мертвец? Способность облекать расползающиеся как гнилая ткань мысли в форму слов стремительно покидала пустеющую голову.
[indent] У существа, явленного по всей ясности дневного света, была чуточку скособоченная на бок голова, всклокоченные длинные волосы, синюшная кожа в отметинах синяков и трупных пятен и подранная одежда, вся в грязи. Мутные, затянутые пеленой глаза, сохранившиеся на своих местах не иначе как чудом - птицы и грызуны обычно питали слабость к подобным "деликатесам" - по каким-то абсурдным причинам - не могли же они функционировать в таком состоянии? - неотрывно вперились в немого. На этом фоне радостное даже какое-то утверждение о том, что "сегодня" фальшивому паломнику по каким-то собственным его причинам "нельзя убивать" вызвало в сухом горле Тасито подобие беззвучного смешка. С "поговорить", можно сказать, не задалось с самого начала. Нож в руке, хороший добротный тяжелый нож, которым при некоторой сноровке можно было и мясо с кости снять, и разделить сустав, сейчас ощущался простой игрушкой. Несколько мгновений Таци лишь переводил взгляд с мертвой женщины на ее поводыря и обратно, откровенно теряя время, растворяющееся под хромающим мерным шагом покойницы. Затем, сделав глубокий вдох, потянулся к ней, как тогда в лесу, потянулся всюду к зыбкой привязи некроманта к своим творениям. Невидимые взгляду связи, мыслимые лишь в голове и в зыбкий момент касания, ни дать ни взять - паутина, прилипающая к лицу. Некроманты, встреченные им раньше, тратились на то, чтобы управлять сразу многими телами - будто накидывая сеть. Тасито так не умел, он вообще мало чего именно умел на этом поприще, выученном вслепую, но уже знал, что отобрать сложнее, чем взять первым, но также и то, что сосредоточившись на чем-то одном, можешь вложить в него больше силы. И Таци сосредоточился на симметричной дугой обходящей его фигуре - "Стой!". Покойница не замерла, но пошатнулась - где-то на эфемерном уровне Тасито сцепился за нее с тем, который в шляпе, куда более умелым, но и более занятым теми, кто еще оставался подвешенными в хлеву. Перед внутренним взором вдруг со всей ясностью встала лишь предполагаемая до сих пор картинка: вспухшие поеденные крысами тела, сырой тошнотворный звук ножа, вгрызающегося в подгнившую веревку, измазанная в чем-то липком рукоять, передаваемая из руки в руку, негибкая, неохотно поддающаяся магическому вмешательству плоть, которой надлежало лежать в земле. В некотором подобие паники Тасито рванулся из этого видения, а заодно и из тела мертвой женщины на улице, уже ни за что не споря и не сражаясь - безобразно и отчаянно обрывая все протянутые нити, свои и чужие, как тогда в лесу. Насчет тех, в хлеву, он основательно сомневался, слишком уж далеко и слишком много, но ее подобное должно было упокоить.
[indent] Оставшиеся силы он бросил на некроманта, без надежды повторить что-то подобное сотворенному в лесу Фридой, но хотя бы занять достаточно чтобы он, что ли, остановился. Ресурс любого мага конечен и решая одновременно множество задач, непременно допустишь где-нибудь ошибку. Мысленная речь,  сплетенная в единый поток с единственной все той же менталистской волей - "Да остановись ты!", билась в голову незнакомого некроманта: "Кто ты? Кто ты? Кто ты? Стой!"

Отредактировано Tacito (2026-01-21 01:22:18)

[indent] Продиктованная простым, животным даже, страхом попытка смешать ментальную речь с минимальным воздействием, вызвала в некроманте реакцию, которую Тасито никак не мог ожидать, и она странным образом вернула немого ногами на землю, сбивая панику. Слабая менталистика в принципе должна быть вкрадчивой и мягкой, незаметной для того, на кого оказывалось воздействие, тем и опасной - но, конечно, не в неумелых руках перепуганного недоучки, средь бела дня, нарвавшегося на продолжение худших ночных кошмаров. Так вот, у некроманта, похоже, были свои кошмары. Выразительное лицо ужаса с натянутой чуть ли не до плеч шляпой против воли колыхнуло внутри Таци что-то весьма условно похожее на… сочувствие? Испытывать что-то подобное к некроманту, несущему какой-то беззаботный бред про первенцев, водя при этом мертвые тела как игрушки на веревочке - и еще не факт, что не отнявшему до того их жизни - все равно что прикасаться к внутренностям распоротого на столе во флигеле человеческого тела: богохульно, противно, склизко и в то же время ликующее прозорливо. Колдун был обычный человек - не химера, не вышколенный военный, предводитель мертвой армии, простой мужчина с нервным сероватым лицом и такой же речью, его ровесник, или легко дать лет на пять больше или меньше. Мужчина, который очень боялся менталистов. А еще пыхтел, фырчал, посмеивался и сыпал словами как человек, которому то ли очень давно, а то ли просто нечасто доставалось с кем-нибудь поговорить. Это состояние Тасито тоже было очень даже хорошо знакомо и потому понятно.
[indent] Криво усмехнувшись сжатыми губами на предложение "открыть рот", Таци сосредоточился на мгновение на попритихших мертвецах - суета, воцарившаяся в хлеву в момент, когда ментальная магия впечаталась в голову некроманта осталась от него отчасти скрытой, но недоброй. Сейчас же любое движение там в тенях и вовсе прекратилось. Освободил мертвых некромант или только заставил затаиться, определить однозначно немой не мог, но натянутая повсюду магическая паутина показалась ему теперь спокойной, провисшей даже, как приотпущенные веревки. Тасито с некоторым сомнением взвесил в руке, но затем - убрал обратно за пояс нож, признаваясь себе и незнакомцу в том, что если что-то и будет решаться между ними силой, то едва ли силой стали.
[indent] Занятно, но все это время этот дерганный мутный тип стоял на месте - пружинисто встряхивал головой, что-то там думал себе такое мечтательное судя по блеснувшим живым глазам… Надеяться на то, что некромант в таком странном месте будет мечтать о чем-то понятно приятном не приходилось, и пробовать лезть куда-то туда снова Таци не рискнул, опасаясь уже скорее за собственный желудок и здравый рассудок. Вместо этого он показал жест - скрещенные пальцы перед своим ртом и отрицательно покачал головой, даже без ментальной речи объясняя свое безмолвие, и только потом бросил слова уже мысленно:
[indent] - Таци. Я немой, так что… мы и не разговариваем.
[indent] Краем глаза продолжая поглядывать на назвавшегося Теодором (кому, интересно, он отчитывается, что тот запрещает ему говорить и убивать?), Тасито решительно направился к распластанной на земле неподвижной покойнице, что только что подкрадывалась к нему. По мере того, как сердце возвращалось в нормальный ритм, страшный призрак все больше превращался в загадку вроде тех, что прежде им уже случалось решать с доктором Наварро.
[indent] - Нигде я не веселился, и никакой я не паладин и не… вот это вот, - Таци раздраженно махнул рукой по воздуху - слово "тотенвальдец" ему даже мысленно не нравилось, ни содержательно, ни шепелявым сочетанием согласных на конце. Мыском он чуточку пнул лежащую на земле женщину, чтобы ровнее распластать тело по земле - трогать лишний раз ее руками не хотелось. Присел рядом на корточки, стараясь пореже вдыхать носом - даже на открытом воздухе тело откровенно смердело смертью. Женщина была мертва уже порядочное время - в уме немой начал пересчитывать сколько и когда на днях было теплых и холодных ночей и дней. На рыхловатой шее отчетливо выделялась фиолетовая рытвина от веревки. Кажется, повесили ее все-таки еще живой...
[indent] Тасито поморщился, медленно выдохнул через неплотно сжатые губы и поднял глаза на некроманта:
[indent] - Ты спросил, не мой ли здесь тайник. Значит не твоих рук дело? - колдунов с подобным даром сомнительного свойства в окрестностях что-то развелось просто неприлично много.

Отредактировано Tacito (2026-01-21 01:21:40)

[indent] Тасито сидел на корточках рядом с мертвым телом и думал, как, оказывается, скверно прежде слушал своего господина. Когда граф Наварро рассказывал о значении прижизненных и посмертных изменений тела, в освещенном свечами и масляными лампами закрытом флигеле палаццо делла Роза Бьянка всё звучало предельно логично и просто. Казалось бы, чего стоит сейчас собрать воедино полученные знания и повторить его успех? Но в голове было отчаянно пусто и довольно мерзко. Дальше чем "эту женщину убили, а теперь ей нос отгрызли крысы" мысль решительно не шла.
[indent] Назвавшийся Теодором между тем подобрался ближе. Оружия в его руках Таци не видел, а магия, насколько он разумел, работала одинаково во весь предел человеческого взора, так что угрожающим шаг явно не был, но краем глаза немой нет-нет, но начал следить за перемещениями темной, напоминающей чем-то птицу-падальщика, тени. Обувь некроманта то хлюпала по подтаявшей грязи, то стыло ударялась о промерзшие ее участки.
[indent] - Нравится? - выбор слова показался удивительно неуместным. Тасито рассеяно посмотрел на улыбающееся лицо некроманта, затем перевел взгляд обратно на покойницу, даже голову набок склонил, пытаясь как-то половчее приладить заданный вопрос к тому, что видит. Вот ситуация эта ему определенно НЕ нравилась. А мертвая женщина… Тут даже возмутиться оказалось сложно, настолько далеко в самом строе его мыслей отстояли друг от друга слово "нравится" и распластанное на земле тело с раскинутыми руками и ногами, изогнувшимися самым что ни на есть нечеловеческим или, по крайней мере, неживым, манером. Уже не человек, все равно не вещь. Что-то. Нечто.
[indent] Запоздало немой понял, что Теодору в общем-то ответ уже не требовался. Некромант понесся в своих рассуждениях дальше - "шедевры", "неофиты", "материал"... В его словах не слышалось сухого цинизма, присущего иным лекарям или гробовщикам, смотревшим на мертвецов как на источник знаний или предмет заработка. Скорее так бы рассуждал художник, скульптор, вдохновленный творец чего-то изящного, и в этом была какая-то своя особенная, почти что притягательная жуть. Хотелось прямо-таки спросить, видят ли они с Теодором одно и то же, или точнее - что он-то там такое видит, в этом мертвом и уже тронутом разложением теле. По крайней мере, выходило, что тот, кто повелел этому безумцу не заговаривать с другими, знал точно, зачем и почему отдает подобный приказ.
[indent] Подавив очередной подкатывающий приступ не паники, но странного липкого и леденящего ощущения неправильности происходящего, самой сути разговора, что они сейчас ведут, Тасито заставил себя вовлечься в предлагаемую ему - игру? словесную западню? преступную ересь? расследование? безумие? Чего ждать от Теодора он не знал - может отсюда и можно просто встать, развернуться и уйти, а может следом его спину найдет удар неживой руки.
[indent] - Чтобы удалить органы или слить кровь из мертвого тела нужны инструменты, стол или иная рабочая поверхность. Свет хороший нужен. Время, - Таци огляделся вокруг, примечая постройки и предметы быта.
[indent] - Это крестьянское подворье, не лесопилка, откуда здесь кору или хвою взять? Солома не поможет - отсыреет, преть начнет. Приготовления - дни. Работы… - помысленное сухое слово сделало пальцы холодными, Таци перекатил под челюстью желваки, но расчеты в голове продолжил. Зря он что ли столько времени проходил в помощниках у личного лекаря герцогини?
[indent] - На часы с каждым. А их тут, - нехотя, немой потянулся магией к хлеву, пересчитывая глухо откликающиеся на это мысленное прикосновение тела, - С десяток?
[indent] Ощущение присутствия мертвой плоти, сперва неприятно, а потом все более вкрадчивое и манкое, с обещанием полного отзывчивого контроля - не то что с живым телом и его упрямым разумом спорить - потекло в сознание. Только попробовать, самую малость проверить силу не в испуге за свою жизнь, а с холодной головой. Разве не интересно? Таци торопливо себя одернул и поднял глаза на Теодора, словно перепроверяя веру в сказанное ранее, что не некромант в шляпе эти тела здесь оставил:
[indent] - Может просто не успел? Но зачем тогда он их повесил? От крыс это, - немой кивнул в сторону изуродованного лица покойницы, - не спасло.
[indent] В памяти всплыли мертвецы из леса, как они стояли вертикально сами по себе. Темные зыбкие тени, покачивающиеся среди деревьев. По спине пробежал неприятный холодок. А Фрида еще говорила, что оставленные некромантами мертвецы долго не разлагаются, "точно замирают во времени". На что из этого способны хвойные опилки и пряное масло, а чему потребна магия? "Чует" ли некромант оставленные так тела издалеча и точно ли их вешатель - настоящий некромант? А Теодор? Поднять мертвецов он может, это точно, но что он там вещал про тронутых смертью пришлых из Тотенвальда?
[indent] Таци поглядел на черных птиц на крыше, на притихшего, глядящего на них двоих влажными темными глазами осла, снова на мертвую женщину. Мысленно повторил для самого себя вопрос - "чует" ли некромант оставленные им тела, а если нет - то в чем смысл их оставлять вот так? Чтобы нашли разбойники или патруль? Или подельник-некромант?
[indent] - Какой смысл оставлять мертвецов подобным образом без присмотра, если не собираешься в скорости вернуться. Они же попросту сгниют или будут найдены? Ты бы как часто проверял тела? - Таци вновь уставился на мертвую женщину, будто внезапное подозрение могло прояснить в его мыслях медицинского толка ответ - как давно тут  уже висят эти тела? Не пора ли хозяину вернуться?