Их учили управлять людьми. Каждый выпускник академии должен был стать офицером при солдатах, лишенных магии. Такова была окончательная задумка северной армии, которой не довелось воплотиться. Фрида могла принять условие «мы» и отправить дракона за одеждой. И он пошел бы за ней, повинуясь не столько женщине, сколько собственному здравому смыслу. Но повиновался бы. Один раз, а потом другой, а после третий – и это войдет в привычку. Весы власти будут колебаться недолго. Она знала: если стиснуть зубы и подобраться, выровнять дыхание, можно очистить разум и довериться ему. Но отчего-то не желала этого делать.

Уложив ладонь на лоб Гектора, она почти вернула ощущение доверчивой близости, которое наросло на них за время нелегкого путешествия, и теперь мысль о драконе отошла куда-то в тень, утянув за собой и ужас, выкручивающий нутро. Кузнец опускался на колени, и между ними тек ледяной ветер. В обнаженном, коленопреклоненном мужчине Фриду ничего не удивило, словно она оказалась в том правильном месте в тот верный миг, для которого родилась, и узнала его только теперь, когда смотрела сверху-вниз на рисовку мышц на плечах Гектора, гуляющих под смуглой кожей. А потом лоб толкнулся в ладонь, и мир пошатнулся, раскололся серо-голубой горизонт, бурый луг и беспокойное море, а в брешь в этом пространстве из тела человека выбралось нечто необыкновенно уродливое, монструозное и чудовищное…

Драконы над Рочестером остались в ее памяти далекими, свитыми боем фигурами, охотившимися друг за другом в сиреневом небе, точно стрекозы с длинными хвостами и тонкими крыльями, сквозь которые бил приглушенный свет.

Тварь подалась назад. Фрида на миг потеряла опору и набрала в грудь воздуха, готовая зайцем сорваться с места, если сейчас зверь выдохнет пламя, но тот лишь снова ткнулся носом в протянутую ладонь. Магичка смотрела во влажный янтарный глаз, стараясь не отрываться, не спускаться взглядом к загнутым когтям, которые память ее узнавала слишком хорошо.

В тишине ее разума возникло осязаемое ощущение чужого присутствия. Оно не давило, не тяготило, но было больше, чем связью, было со-существованием. Дракон видел ее изнутри и ей позволял видеть.

- Я чувствую тебя, - она аккуратно погладила горячие костяные пластины, укрывавшие морду. От твари пахло чем-то знакомым и резким. Серой? Его собственным неизвестным, пряным секретом?

Потрясение спасло ее и от страха, и от холода, обрушившись на них, как равнодушный топор палача. Или возле дракона и впрямь было тепло. Фрида больше не чувствовала нижущего сквозняка, но ветер трепал волосы и бросал в лицо из-под покрывала, пока она обходила тварь кругом, проходясь пальцами по каменой черной шкуре в зеленых переливах там, где под особым углом падал на нее свет, точно желала присвоить зверя этим касанием. Шкура его походила на скалу, поросшую мхом. Крылья на сложенные паруса из темной бычьей кожи. Целительница не пыталась пробраться внутрь. Это немедленно станет зверю известно, да и зачем? Перешагнула через вьющийся хвост, рыхлящий траву, и, коснувшись лапы, наконец, снова вернулась к морде, а потом припала к теплому боку, согреваясь, и обняла чудовище за гибкую шею.

- Я спрошу, зачем тебе идти со мной, когда придет время. Но мы проделали такой долгий путь, чтобы оказаться здесь и сейчас теми, кто мы есть, что я предпочту радоваться жизни, чем опасаться смерти.

Говорила она шепотом, потому что голос больше не слушался ее, и слова уносил ветер, но дракон знал, а она знала, что он знает.

- Ты принял меня такой, какой я была. Не выдал и не оставил, хотя мог. Я поступлю так же.

Усталость, внезапно рухнувшая на нее с этим решением и, может быть, обманчивым, но ощущением безопасности, просила слез облегчения, и разум сделался влажным и тяжелым, как грозовая туча. Но Фрида только сморгнула влагу и пошла за мешком, маячившим на лугу.

- Мы останемся в селении, пока не восстановим силы. Нас не тронут. Я могу вернуть Диего или пусть это будет Эрих, и скажусь твоим учеником. Мы идем в Рочестер искать работы у тамошнего герцога. Говорят, над Рочестером дрались драконы и разрушили часть города. Никогда не видел драконов!

Она обернулась к зверю лицом белобрысого, синеглазого мальчишки. Лицо это носило куда больше сходства с ее собственным, чем в прошлый раз: сохранило мягкие губы и острый подбородок, нежную кожу и разрез глаз. На вид ему было лет 15, голос еще ломался. Видимо, сил у ведьмы осталось немного.

- Ночлег и похлебку мы отработаем.
Глянувшее сквозь хмарь солнце, подсветило длинные, ниже плеч, волосы Эриха под тканой повязкой, и они полыхнули серебром. Фрида прогнала ткань с волос.

- На тракте на нас напали разбойники, - Эрих пожал плечами. - Обещай, что не убьешь меня, пока не ответишь, зачем тебе идти вместе со мной?