Подкова зашипела, стремительно меняя цвет с янтаря на серый. Выверенным жестом кузнец качнул щипцами, вытаскивая ее из воды, и сбросил на наковальню. Которая уже за сегодня? Десятая? Двенадцатая? Безликий предмет, скучный. В деревнях по крайней мере видишь лошадь, для которой гнешь железо. Кузнечный же цех Альтамиры передавал готовые подковы заказчикам целым партиями. Эта, должно быть, отправится в кавалерийский полк - судя по слышанному вскользь, цех и так задерживал сроки, беспорядки же окончательно сорвали план. Потому-то новичку и дали так сразу щипцы да молот - будь ситуация иной, ходил бы еще месяц-два в подмастерьях, меха ворочал, да стружку мел. Мастерство мастерством, а поперек иерархии не прут, будь ты хоть сам Диавол или бог Вулкан, сошедший с постамента античной статуи. Что такое иерархия прошедший несколько войн где пехотинцем, а где командующим Нат`эймар знал великолепно. Размышлению о том, что с куда большим удовольствием он бы сейчас выглаживал на наковальне лезвие какого-нибудь клинка это не мешало.

Вдохнув еще раз запахи горячего металла, угля и масла - если и было что общее у расколотых половинок памяти, так это то, что жар и характерный запах кузницы ощущались как мысль о доме - отзывавшийся на имя Гектор кузнец отложил инструмент и вышел во двор, на ходу стягивая с головы широкую полосу льняной ткани. Пропитанная по утру водой, сейчас повязка уже успела высохнуть, намокнуть едким потом и высохнуть еще раз. Человеческие тела решительно не подходили для работы рядом с раскаленным горном, но вот они тут, трудятся, перекидываются короткими фразами сиплыми от угольной и металлической пыли голосами, посмеиваются даже. Странные создания.

Во дворе Гектор стянул защитные перчатки и ополоснул руки и лицо водой из специально для этого поставленного здесь ведра. Зачерпнул пригоршню, выпил - вода отдавала металлом, солью и в целом была нехороша. Впрочем, хорошей воды в городе сейчас вообще недоставало - в надземные запасы попали гарь и пепел пожарищ, чистота подземных вызывала вопросы из-за нашествия вылезших не откуда-нибудь, а из-под земли, мертвецов. И это не говоря о том, кто только и что только не нападало за эти дни в окрестные реки и колодцы. При неудачном стечение обстоятельств беды Альтамиры еще только начинались. Вопрос лишь в том, хотел ли он на них посмотреть вблизи.

Кузнец лениво — это должно было выглядеть как "устало", но позе недоставало экономии сил действительно утомленного человека - привалился к стене цеха, скрестив на груди поверх кожаного фартука руки. Задала же ему жизнь в лице одной женщины с волосами цвета сладкого летнего молока задачку.

Они расстались несколько дней назад у дверей кузнечного цеха. Этого дракон Нат`эймар не помнил, но помнил кузнец Роберт-Хродберт. "Гектор," - поправил себя дракон. Мелочная месть, но имя он у этого выскочки заберет, чтобы неповадно было. "Покойся с миром, герой народный, победитель дракона. Плюнуть бы на могилу, да тут как против ветра - попадешь в себя, ибо нет для тебя другой могилы." Светловолосая ведьма тогда попыталась вернуть немому кузнецу речь - и у нее не вышло. А потом она попыталась снова, но уже с каким-то занятым таким кольцом, старинным перстнем, изготовленным не под женскую тонкую руку, и работы поистине мастерской, на которую, пожалуй, неспособен был ни один известный ему ювелир прошлого. Разве что эльфы? Дракон изо всех сил напряг память - что-нибудь она ему сказала, прежде чем сотворить новую ворожбу? Что именно он почувствовал? Подумал? Не показался ли ему перстень более знакомым, чем кажется сейчас, сквозь подернутое мутью воспоминание? Нет, зыбко. Слишком много всего наслоилось в моменте - Гектор, Нат`эймар, Хродберт. С тех пор его память изрядно прояснилась во всем кроме самого момента колдовства. Он попытался представить себе лицо Фриды, большие пристальные фиалковые глаза. Каким был их взгляд за секунду до того, как все в его голове поплыло и перемешалось? Поняла ли она, что свернула гору большую, чем наведенная на деревенского кузнеца немота?

Сжатый тяжелый кулак ударом от локтя назад влетел в стену. Отыскать нужное воспоминание не выходило. И если принадлежало оно все еще Хродберту, то с поисками стоило поспешить - хоть память кузнеца и тлела теперь в памяти дракона, и последовательность ее за все эти три с половиной десятка лет впервые явилась целиком, яркость образов за прошедшие дни изрядно потускнела, напоминая не явь, а скорее дурной сон. Кто знает, что с этими воспоминанием станет еще через неделю и не исчезнут ли они, как выветривается из головы пробудившегося кошмар?

Из размышлений Нат`эймар вывел мэтр Самуэль, один из старших мастеров цеха, выглянувший во двор. Взгляд старшего кузнеца сперва прояснился при виде прислонившейся к стене фигуре, а затем вновь приобрел озабоченное выражение - искал он кого-то другого.

- Мэтр? -  Гектор тут же вытянулся перед мастером и даже чуть голову наклонил, как бы сильно не шло это супротив гордой его природы. Иерархия. В людском мире, да и в мире в целом нет ничего важнее, и чтобы занять подобающее место, надо сперва оценить всю расстановку сил. И только потом уже двигать фигурки вверх и вниз по заслугам их.
- Я уже иду, мэтр.

Самуэль только рукой махнул.
- Успеешь еще. У нас теперь новая напасть - молотобойцы-то все на месте, а подмастерья да курьеры разбежались со всей этой суетой. Кто сгинул, а кто… Эх, - мэтр снова раздраженно махнул рукой.
- В айзенскую общину нужно доставить инструменты. То, что они давно заказывали, и кое-чего сверх. В знак того, что цех помнит и ценит добрососедские наши отношения и дурным сплетням бездельников, что по улицам орут и пристают к честным людям, не верят.

Мэтр Самуэль замолчал, взгляд его явно оценивающе пробежал по лицу Гектора. Остался он, видимо, доволен увиденным, потому что, понизив голос договорил:
- Оружие там кое-какое, не для войны, а так, себя и семьи свои обронить, если продолжаться погромы. Абы кому не дашь, а… - старый мастер снова горестно вздохнул и обвел руками непривычно пустой и тихий двор за цеховыми помещениями.

План в голове Нат`эймара созрел мгновенно. Ведьма, что его сейчас интересовала была айзенка — это она и сама вроде бы говорила, и академическая правильность кастильской речи ее выдавала. Погруженному в себя и свои беды кузнецу это может быть и все равно было, а четырехсотлетний ящер, веками бродивший среди людей знал, что чище и складнее всех местных говорят обычно чужаки, образованные да ученые. Шпионы в общем, или будущие шпионы. Если она еще в городе - прятаться будет у своих кровных. Если уже ушла - кровные могут знать, куда.

- Я доставлю, мэтр, - видя некоторое сомнение в глазах мастера - кузнецы ему были нужнее у наковальни, надавил, - После всего случившегося люди в общине могут быть недоверчивы, обозлены. Я немного знаю айзенский.
В подтверждение своих слов выдал уже на северном наречие:
- Уважаемый харр, как пройти к почтенному главе этой общины?
И снова перешел на кастильский:
- Так оно проще будет. И быстрее. И добрососедские отношения не пострадают.
Поколебавшись еще минуты две для верности, Самуэль признал правоту нового работника:
- Хорошо. Идем, покажу тебе все необходимое.

Спустя некоторое время Гектор с приточенным к спине тяжелым тюком тщательно замотанных в промасленную ткань и перевязанных веревками новехоньких инструментов, среди которых пряталось и несколько предметов похищнее, пробирался по улицам квартала северной общины. Здесь и там молчаливые и хмурые люди латали следы недавних погромов и пожарищ. На темноволосого кузнеца косились тревожно, пытаясь угадать намерения, но не приставали, пути не заступали. После пары произнесенных "уважаемый харр, как мне пройти?.." - и вовсе как будто расслабились, льдистые взгляды в спину потеплели. Старейшина общины, впрочем, к нему не вышел - слишком много дел и слишком тяжелые дни для сильного духом и разумом, но сдающегося телом перед тяжестью лет старика. Инструменты по описи принимал юркий и бойкий секретарь, слишком на вид юный, чтобы оказанное ему доверие объяснялось чем-то кроме кровной связи со старшиной. Когда дело дошло до неучтенного оружия, Гектор передал все приличествующие слова поддержки и заверения в добрейших связях, что кузнечный цех Альтамиры хотел бы сохранить с предприимчивыми северянами. Один за другим поднес к свету, покрутил, показал баланс каждого орудия, чутко наблюдая за тем, как на лице секретаря расползается довольная улыбка, которую при прямом взгляде в лицо он тут же прятал.

- За сим все, любезный харр. Мэтр Самуэль велел кланяться, - Гектор оперся ладонями о конторский стол, за которым и происходил сей смотр и скорчил болезненную мину.
- Проклятье!
Получилось ярко - секретарь аж подскочил и на лице его отразилась истовая тревога.
- Что с вами, харр?
- Пустяки, - кузнец натянул досадливое выражение лица и помахал перемотанной засаленной тряпкой ладонью - старательно накрученной по пути на совершенно здоровую руку.
- Утром в кузне схватился за раскаленный прут без перчатки. Лекари все заняты, раненных и пожженных пользуют, грешно будет отвлекать. Не в первой, харр, заживет.
- Так-то оно так… - юноша за конторкой явно колебался между нежеланием решать чужую беду и подобающем случаю знанием, которое так и вертелось на бойком языке. Наконец, те самые добрососедские отношения пересилили пресловутого ничего не знающего зайца* - зря что ли Гектор за весь разговор ни слова, ни полслова не бросил на кастильском и вообще был учтив и вежлив, как ученик семинарии, не меньше.

- А ступайте-ка вы, харр, вот по такому-то адресу - сперва вниз по улице до поворота, а затем направо, до дома с обожженной крышей, и оттуда еще налево и налево. Спросите фро Анну про фро Фредерику - если будет вам такое везение, застанете ее там, туда ее сегодня по утру ждали. Она поможет. Удивительных лекарских талантов женщина.

"Вот уж не сомневаюсь," - подумал про себя Нат`эймар, с трудом сдержав широкую хищную улыбку. На деле же, разогрев в памяти воспоминания несчастий бедолаги кузнеца, придал своему лицу выражение благодарной грусти и смирения и рассыпался в коротких, но емких благодарностях.

И вот, как полагалось в поговорке про ловца и зверя, стоило ему подойти через улицу к заветной двери, как та отворилась. Женщина в шали и платке, вероятнее всего - та самая фро Анна горячо раскланивалась и прощалась с … да-да, той самой женщиной талантов лекарских и удивительных. Нат`эймар снова едва сдержал улыбку. Усилием воли опустил плечи и чуть ссутулился, напомнил себе, что кузнецу в глубоком трауре надлежит не идти, а волочиться. Но не слишком, ведь он так рад вновь увидеть свою исцелительницу.
- Донна Фрида, благодетельница, неужто вы в самом деле?

Ведьма-благодетельница сразу его признала и оказалась даже как будто рада - так по крайней мере Нат`эймар прочитал стремительный легкий шаг, с которым женщина метнулась к нему, а затем без доли стеснительного колебания вытянулась вверх, чтобы дотронутся до его лица. Странный порыв, который, как дракон запоздало подумал, должен был застать его врасплох, заставить дернуться, отшатнуться, а то и чего похуже - люди, протягивающие без предупреждения руки к хищникам удивительно склонны к тому, чтобы без этих рук оставаться - вдруг пришелся по душе. Или по телу? Нат`эймар не справлялся еще, как сейчас с вопросом драконьих душ у богословов. В прошлом в наличии оной ему отказывали. Не суть. Суть была в том, что под кончиками пальцев Фриды задубевшие в по жизни суровом и мрачном выражении лица мышцы становились не острее, а мягче, расслабляясь. Сердце не пропустило удар, как писали бы в книгах, а, напротив, выстроилось ровнее, спокойнее. Гектор моргнул. Дракон вспоминал слово для означения этого неяркого, но теплого к коже ощущения. Маленький огонек, свечка на окне приюта, едва видимо с дороги, что терялся за вспышками острых человеческих страстей, которыми он упивался в каждой из своих человеческих ипостасей. И сейчас Нат`эймар даже не помнил, как давно именно он, а не кузнец Роберт испытывал что-то подобное.

Доверие. Чувство называлось "доверие". Оно вползло ему в голову в обход рациональных суждений, измеренных и взвешенных рисков прожженного стратега. Просочилось сквозь память, въелось, втерлось, как мелкая угольная пыль заходит в кожу, что, сколько потом не мой, пальцы остаются темными. Там, в залитом кровью доме, в медленно умирающем теле, с коротким пожатием сведенных судорогой - он цеплялся за ставший таким бесполезным и таким тяжелым молот - пальцев и обещанием "не умрешь". Там, в церкви, когда среди криков и ожившей смерти обещанным чудом двинулась под руками неподъемная скамья. Там, перед воротами цеха, где, не выполнив зарок, она попыталась снова, хотя не была обязана, и вернула на свет того, второго.

Его, первого. И этот первый, глядя сквозь неожиданно светлые для южного вроде бы лица, на маленькую человеческую ведьму, едва ему лично знакомую, испытывал какое-то удовлетворение что ли, отмечая, что она жива, цела, и даже предлагает ему испить травяного отвара.

Впервые с момента, когда ему вообще пришла в голову мысль отыскать в отходящем от нападения нежити, пожаров и погромов городе Фредерику фон Шультен, чтобы исподволь выспросить у нее про таинственный артефакт, расползшуюся кругом на виду у всех магию и вообще актуальное состояние в мире дел, Нат`эймар осознал, что сделать это будет куда как непросто. Но пока что доверие к целительнице, которым успел до корней своих проникнуться печальный немой Гектор, сохранило невредимыми ее ласковые ладони вместе с тонкими ловкими пальцами. И добрую половину дома в придачу.

- Ты? - вопрос об истоках его исцеления и самого дракона заставил удивиться - взлетевшие вверх брови не были игрой. Вспомнил о статусе и тоне, поправился:
- Вы, донна. Все просто… пришло не сразу. Как… как из-под воды на солнце выйти - тянет, не пускает, потом не поймешь, что греет, пока не высохнешь, - тоже правда, хотя и не про речь вовсе.
- Ночь переспал, а к утру… К утру так стало. Донна, - Гектор снова склонил перед женщиной голову прежде, чем повинуясь пригласительному жесту, шагнуть вглубь комнаты.

Послушно и не задумываясь - доверяясь - взял предложенную кружку, втянул носом ягодный и травяной запах, напоминающий о лесе, начинавшемся за околицей деревни. И о другом лесе, севернее и старше. Горячая бруснично-тимьяновая горечь мягко потекла в горло, давая несколько секунд на то, чтобы обдумать будущие слова.

- Цех выстоял, но мальчики-посыльные и подмастерья разбежались, мэтр боится, как бы беды не вышло с ними. Я тут, собственно… - Гектор неуверенно повел руками по сторонам, словно опасаясь, что начни жестикулировать - снесет что-нибудь в аккуратной и маленькой по сравнению с огромным кузнечным цехом комнате.
- Инструменты в общину принес, загодя заказанные. И вот спросил… решил проведать. А то погромы, пожары… Людей много, все друг на дружку волком смотрят… Вину вешают, - взял небольшую паузу, обдумывая, стоит ли говорить больше, затем глухо все-таки прибавил, - Волновался.

Еще глоток, будто пряча в кружке смущение собственным признанием. Женщины любят, когда о них волнуются - по крайней мере те, которых некогда знал Нат`эймар. Для Хродберта-Роберта-Гектора, рубахи парня, не державшего за всю жизнь в руках ни одной книги, и любившего таких же как он сам незамысловатых, но добрых баб, подобные расчеты были чужды и непонятны. Зато обладал шельмец природным таким, ненарочитым обаянием, этого не отнимешь. Это приходилось признавать, допуская в мысли, в жесты, в голос ненавистную повадку.

Кружку он в момент чуть не уронил - удержал, но рука дернулась и горячее выплеснулось на ворот и по закону жанра потекло куда-то сразу под одежду, впитываясь в нижнюю рубаху. Сперва обожжет, а потом еще долго будет холодить мокрым пятном, конечно же. Впрочем, сразу он даже не почувствовал - слишком уж вопрос про имя оказался под руку. Мысли дракона заметались: как поняла? где ошибся? - прежде чем выстроится в спокойное: это она о кузнеце. Живучая бестия Хродберт никак не хотел оставить его в покое.

- Роберт, донна. Но… - со вздохом мужчина оставил обратно на стол кружку, наклонил голову, - В цехе я теперь Гектор. Пускай так теперь будет.

С потупленного взора открывался неподозрительный взгляд на руки Фриды. Давешнего кольца там не было - хотя он бы его отсутствие и раньше уже приметил, когда она к лицу его потянулась. Занят был, чувства чувствовал всякие.

- Донна Фрида, пока я здесь, может вам помощь какая нужна? От меня ли, от цеха ли. Мастер Самуэль кланяться велел главе общины - цех погромов не приемлет и сплетням не верит, что беды все от айзенцев. С кузни не убудет. Скажите, что нужно и я достану. Или провожу, выведу, - взгляд Гектора невзначай скользнул к двери. Он не понимал, насколько они одни - в доме точно нет, а на этаже? Кто такая фро Анна, кем она Фредерике приходится, кто еще может статься стоит под дверью или зайдет сейчас? Нет, заводить разговор про магию в таком месте было бы опасно, а там, быть может, был шанс увести целительницу куда-нибудь, где все уши и соглядатаи виднее будут.

Отредактировано Hector (2025-10-22 19:13:09)

Предложенную, прямо в руки данную ответственность за возвращенный дар речи колдунья толком и не взяла, хотя это должно было ей и польстить, и приманить возможной благодарностью. Удивилась больше. Не ведала, что творит с помощью чудной своей зачарованной вещицы? Или напротив, ведала слишком хорошо и теперь не могла увязать концы? В пору было клясть безучастное нелюбопытство Хродберта - на кольцо-то он глядел, и видел, и запомнил даже, но как будто чего-то не доставало, свербело, будто бы он, Нат`эймар, узнал бы больше, будь в тот момент весь в своем уме и теле. И ведь не спросишь теперь так просто, показать кольцо не попросишь, думать надо, как себя не выдать. Совсем еще юная, мягко стелющая слова, ласковая даже людская ведьма была, тем не менее, очень уж наблюдательна и умна, здесь с измышлениями немого кузнеца дракон был вполне согласен. Вот и сейчас фиалковый взгляд сделался вдруг цепким и испытующим, смягчившись лишь когда зашло о личном - об именах.

Гектор послушно взял салфетку, заглядевшись самую малость на узорный край, еще один отзвук древнего Севера, забравшийся далеко на юг. Изогнутые эти рогатые кресты уже были старыми, когда Нат`эймар, еще юный и легкий на подъем, впервые забрал себе человеческое тело. Их царапали на могильных камнях и выплавляли в орнаментах боевых топоров и молотов, взывая то ли к огню и солнцу, то ли к ветрам и небу. А теперь вышивают на салфетках. Гектор спрятал в усы невеселую усмешку и принялся не слишком ловко вертеть и по-всякому прикладывать квадрат ткани к наиболее доступным участкам мокрого пятна. Помогало не сильно, но зато позволяло чувствовать себя как-то… человечно, что ли? Люди вообще до странного не умели держать руки спокойно, все-то им нужно было вертеть, держать или трогать, на худой конец - жестикулировать. Последнее особенно удавалось южанам. Кузнецы, те, что работали рядом с горячим металлом, были самую малость посдержаннее, но и у тех в руках всегда чего-то да было.

Фрида же пустилась в рассказ о его новом имени. Нат`эймар, в отличии от до самой смерти неграмотного Хродберта, людскими языками владел достаточно, чтобы читать, а то и переписку вести, возникни такая необходимость. Облеченные в чернила слова его, впрочем, не привлекали.  Дорогие, редкие рукописи в золоченых и украшенных самоцветами переплетах, были красивы сами по себе, без оглядки на содержимое. Красивы могли быть иллюстрации к ним и вычурные буквицы в начале иных страниц. Но песни и сказания по большей части нравились дракону лишь  одетыми в музыку и голос. Философские же и научные трактаты частенько оставляли лишь чувство недоумения тому, насколько люди горазды все усложнять. Впрочем, о великих воинах и войнах он читал, и много - выделяя в уме численности армий, описание оружия и орудий, хитроумные тактические выходки и ошибки полководцев, порядок обращения с пленными и трофеями. И с историей падения великого града из-за золотого яблока и красивой женщины был знаком тоже, правда и не вспоминал о ней, пока целительница не заговорила. Когда-то ему даже казалось, что Парис точно должен быть драконом - кому бы еще пришло в голову похитить чужую жену, известную лишь красотой, и воевать за нее потом со всем миром. Да и кому кроме дракона иметь 50 сестер и 49 братьев? Сейчас же, пока Фрида подбирала для деревенского кузнеца фрагменты истории о силе и воинской славе, Нат`эймар со странной смесью досады и изумления думал, что Хродберт опять у него выиграл. Как иначе расценить то, что новое имя, данное извне без умысла и взятое, чтобы уязвить память нахального кузнеца, лишь подсветило иным краем знакомую историю? Историю о верном роду человеке, вышедшем на заведомо смертный бой, оставив жену и сына. Историю о нарушенном обещании и посмертном поругании тела и о проклятии, навлеченном на победителя-осквернителя. Зря выходит Фрида взгляд опустила, да запнулась, не иначе как переживая за несчастливый конец истории - все уже случилось.

- Достойный воин, раз о нем помнят и именем его детей зовут. На здешний столичный манер, Этторе - тот же Гектор. Мэтр Самуэль сказал, так его племянника назвали, - мужчина улыбнулся, поймав взгляд целительницы, и снова легонько склонил голову. Перед ней за рассказ и честь и немного перед человеком-победителем-в-смерти.

- Эльфы? -  внутри Гектор весь подхватился и собрался, даже сердце чаще заколотилось, а рука с салфеткой замерла. Эльфы зачаровали? Эльфов Нат`эймар и впрямь встречал: высокие, тонкие, остроухие, что ни слово, то уловка, мастера непревзойденных драгоценностей и оружия из бронзы, серебра и совсем уж таинственных материалов. Дела с ними иметь было сложно, прочие расы они недолюбливали, из лесов и рощ своих выходили редко, а под их защитой вели себя нагло и были откровенно опасны - гонцы и посыльные там вечно или пропадали с концами или возвращались не такими, как прежде. Кому как ни эльфам состряпать заклятие, что сковало его памятью Хродберта? Вот только зачем им это? Эльфом кузнец не был, тело его не рассыпалось на зубах россыпью сияющей пыли, да и сошлись они не в волшебной роще, а в чистом поле. Дракон задумался, перебирая память, и тело его это отразило - брови нахмурились, а глаза скользнули вверх под приспущенные веки. Но ничего кроме одного-единственного потерянного кузнецом вечера аккурат на кануне боя он не нашел. Гектор вздохнул и как-то устало даже покачал головой.

- Не могу ничего такого вспомнить. А какие они из себя, эльфы? Толкуют-то про них много, а видеть… Может они просто кузнецов не любят? Говорят же, что чудь и нечисть бежит чистого железа. А Академия, это  же.., - Нат`эймар запнулся и сбился, пытаясь понять, какая из частей его памяти подводит. Никакой Академии с эльфами дракон не знал, ни на севере, ни на юге. Кузнец же… Мир его всегда был очень узким, поддетым беспамятной мутью, зажатый между стенами кузни, домом, когда тот был, и дорогой, когда вместо дома была она. Если Фрида по пути Академию и упоминала, то слушал он тогда плохо.

Положение спас кот, гнавшийся за крысой. Целительница отскочила в сторону от падающего стула, Гектор подхватился с места его подымать. Заголосили за стенкой какие-то сущие, судя по голосам, дети. Разговор к вящему успокоению скатился на деловое русло.

- Останусь, донна. Если мэтр Самуэль, да дон Эстерази разрешат - останусь, - плана как такового у Нат`эймара еще не было, но смена одной кузни на другую не выглядела чем-то важным в масштабах интересующих его вопросов. Поближе к ведьме же можно было узнать и про кольцо и про эльфов с академией. Не с другими же кузнецами ему на сей счет беседовать.

- Бобр рыба, конечно, добрая, - тут кузнец разошелся настолько, что усмехнулся и подмигнул целительнице, поминая лукавую манеру кастильских священников чешуйный жирный хвост речного зверя почитать за рыбу.

- Но я лучше провожу. Не след донне сейчас одной бродить, заодно кузню посмотрим, по пути сюда я ее не встретил. К дону Эстерази не пойду, хватило и секретарю уже надоесть, на улице побуду. Заодно про эльфов по пути послушаю.

Смена исполинской цеховой кузни на более скромную, но ухоженную кузницу айзенского квартала принесла и добро, и определенные трудности. Роберту, простому деревенскому парню, до четвертого десятка лет, к тому же, немому, здесь должно было быть спокойнее и тише. Об этом дракон Нат`эймар напоминал себе каждое утро, перед тем как спихнуть с груди дремлющего кота и поднять с кровати изрядно поднадоевшее человеческое тело. В цехе он был одним из многих, не выделялся среди так же новичков-подмастерьев ни мастью, ни мастерством - да и какое там мастерство в подковах. Среди светловолосых айзенцев отношение быстро сделалось более личным, что ли. Начиная работу раньше или задерживаясь в кузне последним, здесь он зарабатывал уважение, а не репутацию пренебрегающего цеховой солидарностью выскочки, но можно было и не мечтать о том, чтобы раствориться в этих улочках хоть днем, хоть ночью - всякий, казалось, знал, кто он и под какой крышей ночует. Желание сбросить опостылевшую оболочку и хотя бы на пару часов расправить крылья неистово зудело где-то под кожей, но удовлетворить его Нат`эймар, впервые должно быть за сотни лет своей жизни, не смел - людно, тесно, да и пожегшие часть города драконы никак не торопились сходить с досужих языков. Любви к обнаглевшим родственничкам не прибавляло и то, что сдержанный, отчаянно сопротивляющийся смешению с взбалмошными кастильскими повадками, северный быт городка-при-городе, вся эта давно невиданная им еда, вышитые рунами салфетки и то, что каждый первый знал как держать нож для резьбы по дереву, отчего всюду множились узоры-плетенки и фигурки всякого зверья, будили в груди что-то такое щемящее, воздушно-прозрачное и совершенно человеческое. Тоску по дому, что питалась не от воспоминаний бедолаги Роберта, никогда, по сути, не существовавшего, но от едких памяти и характера Хродберта, навязанных Нат`эймару проклятием. Мало того, что симпатия к северной кухне, говору и незамысловатым поделкам грозили поставить под вопрос прежнюю легенду о немом кастильском кузнеце, так еще и самому дракону казалось порой, что засевший в голове осколок чужой жизни взялся набирать силу, не мерк, а становился с каждым вечером сильнее и красочнее. Человечнее. Но точно как и с крыльями, разговор о проклятии и снявшем его эльфийском перстне, зудящий в голове при каждой встрече с Фридой, Нат`эймар прятал, сомневаясь о том, как правильно подойти к проблеме. Сама же колдунья, по очевидным вполне обстоятельствам, попадалась ему на пути весьма часто, но никогда - так, чтобы разговор позволил хоть немного избавиться от проклятой мысленной щекотки - ни про кольцо, ни про подобранный в лесу топор, ни про деревянного лесного сида.

Вот и сейчас женщина с волосами и кожей слишком белыми для пропитанного жаром и угольной взвесью воздуха кузницы, из-за чего казалось, что она даже немного светится, появилась под конец рабочего дня, но задолго до того, как подстегиваемые желанием поскорее вернуться к прежнему, до-погромному, образу жизни, люди начали расходиться. Появилась Фрида с ведром воды, которое опустошила в чан, откуда брали воду для охлаждения металла, раньше, чем  Гектор успел подойти и забрать у нее эту ношу. Цыкнув одно слово - "цвет" - и развернув за плечо, чтобы не отвлекался от оттенков начинающего размягчаться металла заготовки, одного из младших подмастерьев, кузнец, на ходу вытирая тряпицей руки, подошел к женщине и присел, заглядывая в опустевшее отставленное ведро. Провел ладонью по мокрой стенке, понюхал - запах металла скорее принадлежал ведру или его собственной коже, ничего сомнительного другого он различить не смог, а пробовать на язык после предупреждения целительницы не рискнул. Человеческие болезни и яды дракона не пугали, но с мертвецами, ожившими и не очень, Нат`эймар некогда уже встречался и знал, что продукты разложения тел могут быть для него опасны. Очень задумчиво кивнул в ответ на реплику о водниках, пытаясь отыскать в какой-то из унаследованных им памятей ответ на вопрос, о ком речь и, решив, что незнание в его случае может быть простительно, переспросил:

- Это в смысле колодезников? - нахмурился, проворачивая в голове следующую мысль, - Мертвецкий яд?
Звериная память подсказывала, как сломавший ногу на скользких камнях и захлебнувшийся затем в воде олень или лось мог отравить собой ручей. Человеческая же выхватывала истории о размытых весенними паводками и дождями кладбищах и дворах скотобоен. Если из жидкой грязи показался гроб или их реки выловили старые, выбеленные кости - жди беды

- Я сейчас, - коротко кивнув косматой головой, Гектор отошел обратно в глубь кузни, коротко обозначив старшему из мастеров намерение отбыть сегодня пораньше, сопроводить фро фон Шультен в город. Прошлыми своими переработками он себе такое право заслужил, да и Фриду в общине привечали как всеобщую благодетельницу, так что препятствий здешний мейстер чинить не стал. Умываться потравленной водой что-то перехотелось, так что кузнец лишь повесил на крюк свой кожаный фартук, да вытер лицо снятой с головы тряпицей, больше размазывая угольную черноту, чем ее смывая. Зато любому дураку понятно, чьих будет - с кузнецами лишний раз не связывались ни по ту, ни по эту сторону от городской стены.

- Так нам к приличным людям, или к сомнительным? - грань между первыми и вторыми за последние дни несколько поистерлась, - Палку брать, ремень на обвязки тяжести таскать или обоих? - не задерживаясь на сей раз рядом с целительницей, Гектор лишь взглядом по ней провел и прошел к входу, где снял с крюка свой меховой кафтан, силами хозяйских девчонок приведенный наконец в надлежащий взъерошенный порядок. На языке так и вертелось предложить зайти за топором, но кузнецу хватало разума понимать, что с таким оружием в городе лучше никому на глаза не попадаться, даже если и после всех погромов и нападений.

Гектор слегка наклонил голову, признавая за целительницей правоту - напасти последних дней всё перемешали и всех людей вокруг перемазали общей серой краской - сходу уже не разберешь. Вчерашние карманники жертвовали на хлеб сироткам, а благоверные мужья гнали жен взашей за ставшее вдруг негодным родство с северянами. Правда и на вопрос, вложенный внутрь того, что прозвучал, Фрида, получилось что не ответила - кто он ей сегодня, охранник или пара рабочих рук? Может быть женщина и сама пока о том не знала, и в просьбе своей повиновалась лишь инстинкту, говорившему, что компания кузнеца ей может пригодиться.

Нат`эймар снова подумал о топоре, представил себе синеватый отблеск на изгибе лезвия, и снова отогнал эту мысль, мысленно пробормотав на давно мертвом наречье северных племен "Жди". Тяга к своим сокровищам частенько мешала драконам мыслить ясно - порок для его племени, должно быть, определяющий. Вместо топора или иного какого оружия, способного наносить кровоточащие раны, кузнец отобрал среди ждущего своей отправки на какую-нибудь стройку или в печь полезного хлама, что сейчас собирали примерно у каждой двери, крепкую палку из тех, что обычно берут с собой паломники отбиваться от бродячих собак, и на плечо накинул моток неплохой веревки. Надо было, как оказалось, брать еще и лампу - в уставшей от огня Альтамире фонарщики, похоже, работали из рук вон плохо, и улицы на глазах буквально тонули в сырой вечерней полутьме. Нат`эймар подумал еще, не попытаться ли поправить свои глаза, заменить ущербное людское зрение на птичное или звериное, когда-то он так умел. Но решил пока не торопиться.

Фрида же, ничуть как будто не обеспокоенная ни готовым в любой момент пролиться на них дождем, ни бедностью уличного освещения в тех местах, где они вдвоем теперь проходили, рассказывала ему о магах. Нат`эймар чуточку жалел даже, что по хищной и военной своей привычке, слушает ее внимательно, но отрывно, взглядом и ухом нет-нет, да впиваясь в темные подворотни и провалы арок.

- Слышать не то же, что наблюдать. Айзен далеко, если нет коня. А маги… - Гектор сбился с шага, притормозил, на секунду выискивая глазами лицо целительницы.
- Лечение я понимаю - видел, - взгляд невольно пополз вниз и к себе, на собственные руки и массивное тело. Не только видел, и Фрида об этом знала лучше многих.
- Ходячих мертвецов - видел. Стихии же… - кузнец пожал плечами, потом даже спиной встряхнулся, как отряхивался бы намокший пес. Моток веревки попытался убежать вниз по руке, пришлось ловить, - Поглядим.

Мысль о том, что среди горожан вот так запросто ходят маги, способные управлять водой, землей или, тем более, огнем, дракону категорически не нравилась. Колдовство было в ходу у языческих племен, сколько-то веков назад, когда Нат`эймар был еще неприлично молод, но оно не казалось таким… чистым что ли? Очищенным и выглаженным, как дорогой металл. Не как у ведьм, на которых большую часть его жизни среди людей охотилась Инквизиция. Мысль о том, что человеческим рукам может быть теперь доступно, к примеру, пламя, которое драконы исконно считали своим, не то чтобы казалась неуютной - требовала некоторых размышлений.

На прямой дороге к порту настал через Фриды остановить его, чтобы заглянуть в лицо. Сферу он помнил - особенно то, как мастерил по непонятному тогда, чудному заказу целительницы, для нее рамку. И то, как до того, оказавшись в руках безъязыкого Тацито, она расцвела фиолетовым и зеленым и это, похоже, определило его к ним в спутники на следующие дни.

- Ты ищешь магов? - в уме Гектор сделал пометку впредь держаться подальше от подобных сфер - одним эльфам ведомо, что она показала тогда в монастыре - дракона, проклятье или это слепок души Хродберта носил в себе алые и золотые искры, похожие на вылетающие из-под молота кузнеца. Одни эльфы знают, что покажет она, попадись ему теперь.
- Их… нас? - Гектор снова дернул плечом, как сомневаясь, куда определить себя, - так много?

В предназначение дракон не особо верил. Это были сказки для тех, кто живет десятки лет вместо отпущенных ему столетий. Или может быть не сказки, может быть у людей и впрямь было это их предназначение. А у драконов - просто жизнь.

Ветер принес запах соли, рыбы, гниющих досок и водорослей. Нат`эймар невольно вскинул голову, вслушиваясь в этот чужой для Хродберта, но прекрасно знакомый ему запах моря, острых каменных Драконьих островов, память о которых хранится в голове любого в его племени. Человеческое в нем, что росло и ширилось в узеньких городских лабиринтах, людных помещениях и человеческом контакте, всех этих разговорах, песнях, невзначайных прикосновениях, салфеточках и кошках, вдруг притихло, сжалось в ожидании. Голос сделался глухим, слог медленным - мужчина вдруг снова ощутил потребность внимательно подбирать слова:

- Водный маг - значит служит на корабле? Будем заходить эти, как их, кара…беллы?
И потом совсем уж лишнее:
- Я, кажется, очень давно не видел море.
Плохо собранные паруса на сыром и переменчивом ветру хлопали тяжело и сыро, напоминая бьющиеся о воздух перепонки крыльев.

Гектор то и дело поглядывал куда-то мимо - наверх, на мачты, по сторонам - на маячки скользящих по воде лодочек, на стоящие на приколе корабли - в общем куда угодно, только не под ноги и не туда, где действительно мог скрываться кровник мэтра Эстерази, носившей имя также вполне мифического персонажа - Эрмес. Да и был ли в этом толк - среди людей всех мастей и страт, смешавшихся в порту, он бы все равно не определил кто здесь Эстерази - не настолько в его памяти отпечаталось лицо пожилого мэтра, чтобы определить в ком-то явно более молодом и шустром его родную кровь. Мысль вообще искать в порту начала казаться ужасно глупой, но поделиться этим наблюдением с Фридой Гектор не успел - к шерстяной мантилье целительнице потянулась чья-то с закатанными рукавами лапа - подрагивающий прямо над дверью кабака масляный фонарь ярко высветил синевато-серый узор какой-то морской татуировки, петляющей по волосатому, навечно загорелому предплечью. Хозяин руки был уже достаточно пьян, чтобы в принципе не замечать холод.

- Убери, - палка, до этого всю дорогу в основном мешавшая и потому перемещавшаяся то из руки в руку, то подмышку, то принимавшаяся отстукивать шаги, все ж таки пришлась к делу - сейчас она предупредительно легла на кисть пьяного Хорхе. Не ударила, нет, легла, обозначая границу, за которую матросу совать различные части тела не рекомендовалось. Гектор неожиданном текучим для своих размеров движением зашагнул так, чтобы следом за своим немудрящим оружием оказаться между Фридой и просоленным мужиком.

Хорхе залитыми до краев глазами уставился на палку и попытался то ли отмахнуться от нее, то ли перехватить рукой, но так, будто муху отгонял. Гектор просто крутанул ее от запястья - тот конец, за который пытался схватить Хорхе ушел вниз, обратный - прилетел сверху, вновь перегораживая пространства.

- Добром говорю, сгинь, - кузнец поискал Фриду, оттиснутую за его плечо взглядом, и матрос, видимо, расценил это как то, что тот отвлекся - потому как вместо того, чтобы отвалить, полез вперед - одной рукой опять ухватил за палку, другой и вовсе полез куда-то, за ножом что ли? Вырвавшееся из некрепкой хватки дерево влетело ему снизу вверх сбоку в челюсть, а следом Гектор успел перехватится и отправить его сползать на стену ударом палкой по ребрам. Кто-то одобрительно - или осудительно взвыл и заулюлюкал - на звуки потасовки из кабака высыпали еще люди. Гектор нахмурился - сомнительная победа. Давешний матрос по стеночке начал подниматься, еще, кажется, не решив, хватило ему или нет, но со стороны двери, распихивая локтями других зевак уже пробирался молодчик с обвислыми черными усами и шрамом через косматую бровь:
- Наших бьют! Хорхе нашего!   

Гектор перехватил палку двумя руками, как если бы держал глефу, и слегка качнулся назад, выбирая стойку поустойчивее. Краем глаза он вновь попытался наметить Фриду, но сейчас его внимание нужно было в другом месте. Она пока не перед ним - и ладно.

У драки "много-на-одного" немного на деле вариантов чтобы закончиться для этого одного успешно. Тогда в лесу другое дело, мертвецы воли своей не имели, да и лезли главным образом к Фриде, отвлекаясь на кузнеца-Гектора лишь в той мере, в которой он им мешал. Матросня, будь они хоть в стельку пьяные, такой бы роскоши ему не позволили - не бывает совсем уж из рук вон плохих бойцов среди корабельного люда. Уж точно кутить в порт с полными карманами такие не возвращаются. Сколько их там сейчас выкатится из раззявленных дверей не знал, должно быть и сам Хорхе - куда уж догадываться дракону. Но считать шаги и силы подсобравшемуся было Гектору так и не пришлось - моряки, безошибочные в своих намерениях по сердитым рожам, засученным рукавам и похватанному в эти руки чему попало (далеко не все предметы походили на оружие, и за взятый на перевес видавший виды металлический подсвечник хозяйка точно спросит), ровным счетом никуда не добежали. С удивлением, довольно быстро сменившимся восхищенным осознанием, кузнец смотрел за тем, как у людей будто бы сами собой отказывали их тела. Кто-то свалился как подкошенный, другой - запрыгал на одной ноге, будто бы наступив на гвоздь, третий сползал по стене - совершенно на вид живой и целый, но с перекошенным от боли и удивления лицом. Гектор даже из стойки выпрямился, опуская палку в землю, и не покосился даже - посмотрел на целительницу в оба глаза. Никаких на сей раз воздетых рук, никакого даже напряжения или исступления на в моменте строгом и гордом тонко очерченном на границе тени и света лице. Офицера корпуса за юбку по пьяни уже не схватишь, и в защите от обычных людей Фредерика фон Шультен определенно больше не нуждалась. Магов же среди явившихся на помощь Хорхе, очевидно, не нашлось. Последнее, правда, также значило, что сегодняшний их поиск далек от завершения.

Пока Фрида выпрямилась и сделала шаг вперед, суля притихшим перед лицом колдуньи завсегдатаям кабака золото, Гектор напротив отступил назад, за плечо женщины, как держатся стражи и телохранители. В своей слепой зоне, едва ли целительница могла заметить, как против воли, но очень недовольно раздулись ноздри кузнеца при упоминании монет. Точнее, при мысли о том, что полновесные звонкие золотые могут перейти из кошеля Фриды в руки этих сразу же загалдевших наперебой обо всем и ни о чем проходимцев, совершенно неспособных разглядеть в переливах драгоценного металла что-то помимо вина, женщин или нарядов, на которые они его растратят, в небрежности своей добавив на литые бока монеты новых царапин от ногтей, зубов и медяков, рядом с которыми они ее положат.

Медленно выдохнув, спелёнывая внутри этот совершенно неуместный, но очень драконий по сути своей порыв, Нат`эймар попытался сосредоточиться на том, что обсуждалось, заметался глазами по перекликающимся мужчинам и женщинам - кто с улицы, кто из окон. В какого-то Марчелло воткнули какой-то нож, какого-то коня сожрали какие-то собаки, и поскольку конь едва ли мог быть водным магом, то выходило, что оным был покойник. Если, конечно, он вообще был и точно преставился. В какой-то момент перед его глазами (равно как еще перед десятком-другим пар глаз расшумевшейся за выяснением судьбы Марчелло публики) и вовсе вывались из проема окна второго этажа полные, в золотистых отсветах из комнаты, женские груди, не прикрытые уже ничем даже из кокетства. На свет этого маяка (Гектор не удержался от короткого смешка и покачал головой) матросы заторопились как не торопились, должно быть, и в родную гавань, и улица стремительно опустела. Отзвуки печальной судьбы Марчелло, его коня, собаки и сирены еще доносились откуда-то из-за дверей, но нужных им знаний россказни эти уже не обещали.

"Интересно, - подумал Гектор, - Встревожился бы кто-нибудь из них, прознав про отравленные колодцы? Напряг бы свои затуманенные дешевым пойлом и похотью мозги, чтобы отыскать водного мага не за золото, а чтобы себя, семью свою наземную уберечь от надвинувшейся беды?". Заключил, что вряд ли - здешние люди будто бы еще сильнее прочих жили лишь сегодняшним днем, и если им нечего было продать за золото, то и за испуг ничего бы не нашлось.

Фрида опустила поднятую для крестного знамения руку и поплотнее укуталась, словно пряча за пологом капюшона не только приметные светлые волосы, но и ту строгую прямую женщину, облеченную властью. Знак религиозного поклонения - то ли по случаю безвременной кончины неизвестного мага, то ли в знак облегчения, что снова стало тихо, царапнул противоречие, или скорее пробел в нынешнем дракона понимании мира. Маги теперь не только ходили среди людей, не пряча дара и призывая народ к словам и действиям именем и деньгами Корпуса, но и были религиозны - в той самой вере, что прежде причисляла их к порождениям зла, гнала и охотилась. В пору было год спросить -  Нат`эймар уже считал вроде и никак не выходило, чтобы мог он потерять больше тридцати-сорока лет времени, но до чего разительно все переменилось.

- Донна, - кузнец коротко кивнул в ответ на благодарность, хотя причин для нее особых уже не видел - женщина вполне доказала свою способность избавиться от любого назойливого моряка.

- И сколько их тут может быть? - Гектор посмотрел вдаль по улице, пытаясь сосчитать вывески и окна, но дальше в туманную морось они все больше сливались между собой, так что уже не разберешь, одна там портовая дыра разверзлась вширь, или три отдельных притиснулись друг к другу, прорастая вверх и вглубь навечно отсыревших зданий, - И таверн, и магов?

"В каждой по монете оставлять за слухи - никаких монет не напасешься," - снова подняла голову драконья скупость, но тот, кто был в нем человек не без странного удовлетворения, которое бывает только от внутренней борьбы и победы над собой, щелкнул эту морду по чешуйчатому носу, - "Подумаешь, монеты, здесь куда как интереснее. Маги, вяжущие узлом ноги, поднимающие мертвецов и вытягивающие из тела соки - так та баба сказала? Маги, принадлежащие короне, церкви. Чем не… оружие?".

Подобравшись опять к непростой как будто бы и для Фриды теме, Гектор снова подсобрался, как перед дракой, хотя улица для них теперь осталась поразительно пустой, и чуть-чуть наклонил голову на бок, глядя в затененной капюшоном лицо женщины. Заговорил снова медленно, выбирая слова:

- Но твоя корона - на севере. Младенца из монастыря и безъязыкого слугу не отдадут туда лишь потому, что на них указала северянка - их заберет себе корона юга. Это сейчас между королями мир, а годков через -цать, как раз когда младенец тот войдет в силу? - задумчивый немигающий взгляд дракона стал как будто бы тяжел, и  Нат`эймар поспешно вспомнил свою легенду - сморгнул, смущенно кашлянул и отвернулся в сторону, на плюхающую по опорам мостков воду.

- Что там со сферой тебе виднее, донна. Сама же сказала - меня эльфы прокляли, еще чего-то там. Может с этого все чудеса и происходят, цвета чудные всякие. Не упекут меня под замок твои монахи то, ежели увидят, как чуду какую-нибудь? Деда лесного или вон, сирену.

Вода, как и подобает морю, выскрипывала снастями и выстукивала волной о сваи ритм невидимого и неведомого большого сердца. Для привыкшего его слушать и плеснувшая большая рыба, и упавший с причала пьяница ритм этот собьют, так что и сирене надо бы быть ужасно осторожной, чтобы в воду и из воды. В дождь разве что только и укроется сразу и от глаз, и от ушей. Правда в сумерках так и просится поверить, что скользят в глубине не тени от облаков и кораблей, а живые твари всевозможных форм и размеров.

- Я не думаю, что у сирены может быть тут гнездо, - снова медленно и задумчиво произнес Гектор, - Порт, кругом железо - якоря, цепи, что в воде, что на суше. Сети опять же - кто бросает не по делу, а где - водой и ветром уносит. Слухи были бы не как сегодня, а с чешуей, шрамами, отпечатком перепончатой лапы. Лесной дед конечно в лесу попался, но леса здесь конечны - а море - плыви не хочу. Может лихой народ какой рыбной царевной прикрывается? Пираты там, контрабандисты - кому еще маг-водник в порту помешать может, да еще на королевской службе?

Кузнец смерил укутанную фигурку Фриды, поднял голову к окончательно стемневшему и набрякшему водой небу и хмуро сдвинул на переносице густые брови.

- Так, неча нам тут стоять, капли собирать, чай не ведра. Водный маг человек уважаемый, военный и богатый, стал быть пить-есть-девок щупать пойдет туда, где сытно и сладко, на цены не посмотрит - верно ли рассуждаю? Ищем где огни ярче и музыка играет получше. И при том где сделки всякие делаются - то есть не совсем под носом здешнего Корпуса. Есть тут приличные места, и чтобы айзенцы держали?

\\//\\//\\//\\//\\//\\//\\//\\//\\//\\//\\//\\//\\//\\//\\//\\//\\//\\//\\//\\//\\//\\//\\//\\//\\//\\//\\//\\//

Место, которое по всем перечисленным аспектам подошло нашлось не сразу, но зато на вопрос, не здесь ли сегодня отдыхает почтенный юный дон Эстерази, светловолосый трактирщик с хитрыми и лучистыми сеточкой морщинок глазами заявил, что сейчас господина нет, но он непременно зайдет позже. Даже деваху-подавальщицу кликнул, чтобы та подтвердила, что Эрмес Эстерази сюда и впрямь захаживает. В словах хозяина и служанки можно было при желании заподозрить всего лишь ловкую игру, предназначенную чтобы удержать у себя клиентов, хотя даже в начале вечера заведение не слишком в этом нуждалось, но Гектору таверна понравилась хотя бы даже и тем, что никто до сих пор не был мертвецки пьян - было и впрямь похоже, что сюда приходят обсудить дела прежде, чем пригласить на колени одну из ярко одетых, но вполне опрятных проституток, за которыми явно приглядывала из угла женщина постарше с сухим и постным лицом.

Было решено подождать немного, согреться, выпить вина и пива с какой-то местной ужасно рыбной закуской - чтобы рассмешить Фриду, Гектор подозрительно обнюхал кусок чего-то зажаренного со всех сторон. Просто вот так вот дурачиться, когда за стенами теплого и людного места крались болезни, убийцы магов с длинными ножами и волокли по мосткам свои мокрые чешуйчатые хвосты сирены, казалось едва ли не большей расточительностью, чем платить вдвое, должно быть, взвинченную цену, но какие-то плоды передышка все же приносила. Кузнец насчитал минимум четверых, кто пришел сюда со скрытым под складками плащей оружием, пятый же, про кого он сперва подумал то же оказался еще интереснее.

- Посмотри, - Гектор наклонился к Фриде, тронул ее за рукав и глазами показал на занятную парочку - мужчина, про которого он сперва думал, что тот вооружен, развернул на столе перед своим собеседником престранный сверток, внутри которого оказались небольшие бруски тусклого серого металла.

Шепотом продолжил:
- Это разное железо, чугун, сплавы. Даже чистая сталь похоже есть, а это дорого. Кому ночью в порту может быть интересна сталь, если в городе есть кузнечный цех? - собеседник человека со слитками сидел в капюшоне, низко надвинутом на лоб, но никого это, похоже, вовсе не смущало.
Договорить мысль не удалось, Гектора по спине как бы невзначай огладила чья-то рука, и когда он вскинулся - получилось что проводил взглядом давешнюю подавальщицу, что заверяла, что дон Эстерази непременно зайдет. Кузнецу почудился даже край обращенной к нему улыбки, но рассмотреть ни улыбку, ни то, что девушка, может быть, хотела ему показать, он не успел. Вперившись глазами в приоткрытый в моменте входной проем - кто-то ли зашел, то ли вышел, размахнувшись дверью, которая не успела еще захлопнуться, девушка с грохотом уронила на пол поднос со всеми напитками.

- Т-там… - подавальщица подняла дрожащую руку и указала на закрывающуюся дверь, - Та-а-ам! - заикание начало было перерастать в испуганный крик, но истошный женский вопль откуда-то снаружи умудрился перебить ее и громкостью, и протяжностью.

Люди начали вскакивать со своих мест, загрохотали стулья. Девица на улице не унималась, будто ее режут - хотя Гектору еще подумалось, что если бы резали действительно ее, она бы уже вынужденно замолкла, так долго длился этот, казалось, на одном дыхании очень тренированных легких, крик. Мрачный человек за ближайшим к двери столиком первый добрался до двери и распахнул ее - подавальщица в этот момент сползла на пол в обмороке - но выскочить на улицу не успел - ему в грудь влетел невысокий худенький подросток в висящей чуть ли уже не на одном ухе шапке и выпученными, белесыми от ужаса глаза в половину бледного узенького лица

- Убили! Опять мага убили, здесь, за углом! - запричитал мальчишка, цепляясь костистыми паучьими пальцами за локти хмурого, - Кровища! Сеструха моя его нашла!

Отредактировано Hector (2026-01-10 01:37:33)

В продолжении рассуждений Фриды о магии и предназначении взгляд Гектора сделался пустым и отстраненным. Не то, чтобы беседа не была интересной - но определенно должна была оставаться таковой для кузнеца, жившего себе спокойненько без большой судьбы до четвертого десятка, да и после никуда не собиравшегося, не случись беда. Дракон же всего своего добился - в ближайшее время с эльфийской сферой никто к нему не явится, учить заклинать огонь не станет. Что до предназначений - к этой и прежде странноватой для Нат`эймара теме целительница приплела теперь еще и колдовство, широко разлитое в крови двуногих обитателей мира, словно кто-то древний раскачал в руках, да и швырнул оземь крынку молока – далеко и широким веером упали капли, а где разлилось поболе - потекло по лестнице поколений. Но также от отцов к детям переходили обычно и занятия - кузнецом становился сын кузнеца, пастухом - сын пастуха, мельником - сын мельника. Установленный порядок нарушали обыкновенно лишь превратности злой судьбы - бездетность, сиротство. Историй о том, как пастушонок правдами и неправдами рвался в кузнецы или лекари набиралось довольно мало. Стезя же людей склада неукротимого и авантюрного редко возвращала их к ручному труду. Тех, кто подался в наемники или солдаты, чтобы скопить денег и купить мельницу Нат`эймару видеть приходилось. А вот чтобы, разжившись деньгами и попробовав вкуса вольной жизни пополам с удачей, кто-то вернулся в свои деревни воплотить задуманное - этих и за сотни лет можно было по пальцам пересчитать. Впрочем, теории про магию и сродство определенному делу все это не противоречило - как одно, так и другое вполне могло быть свойством семейным, а значит кровным. Куда интереснее был вопрос, чем это так заботило Фриду? Оправдать хотела событийный и колдовской водоворот, куда она, похоже, так упорно, раз за разом себя бросала, твердя о предназначении, а на деле лишь потому, что ощущение бегущего по следам огня пугает лишь поначалу, а потом оказывается, что от его обжигающего тепла куда как сложно отказаться? Искала ли своих корней, толком о них не зная, чтобы, пройдя заповеданным путей, закончить круг и прийти к началу?

Как бы там ни было, вопросы предназначения молодой ведьмы дракона не особенно занимали. В мире, где для большинства жизнь стоит одного удара меча или острия стрелы, судьбы дешевы. А вот хлесткая и яркая магия Фриды и ей подобных, не обернутая, казалось, ни в ритуалы, ни даже в жесты, привычные колдунам, шаманам и знахарям былых времен, интересовала поболе даже, чем металлические слитки, которые странный тип в трактире показывал своему укутанному собеседнику.

Не купец, - не взвешивая особенно предположение целительницы Гектор сразу покачал головой. Добрые сделки не заключают в ночное время – суеверие для деревенских больше, чем городских, но так и торговцы везде ездят и правила эти знают. Издревле верили, в темноте вершатся в основном тайные или греховные дела, а потому все, что предполагало честность, прямоту и доверие надлежало свершать пред ясным небесным оком, даже если богов при том поминали в разное время разных. В городе, тем более таком большом как Альтамира, жизнь затягивалась далеко после заката, но такие привычки себя не изживали. Честную покупку или продажу ищи при свете. Темнота - для темных дел.

- Где сейчас добы… - а вот как раз спросить, где добывают нынче больше всего железной руды и угля так, чтобы удобно было возить их морем, Гектор уже и не успел.

В грохоте опрокинутых стульев Фрида отшатнулась сперва от двери прочь - Нат`эймар, слегка озадаченный и увлеченный людским переполохом страха ее сперва не понял. Тем более что со всей чередой с самой первой их встречи произошедших событий, дракону казалось, что люди вокруг избравшей себе стезю целительницы магички и так все время умирают, и вроде как ведьма должна была бы уже к этому привыкнуть. Потом ледяные пальцы женщины скользнули ему в ладонь – собравшись с силами, Фрида перешагнула через себя, рванувшись спасать сородича. Цепочка рассуждений о том, почему так - за неимением дара с ходу и в полной мере прочувствовать хитросплетение человеческих эмоций - оборвалась и отложилась в долгий ящик, уступая действию. Гектор потянул из-под стола палку, что уже сослужила сегодня неплохую службу и насупленно подсобрался, готовясь выглядывать и отражать атаку в пути.

Вот только, далеко они не ушли. Вообще никуда не ушли, если быть точным, но подбор слов перестал иметь существенное значение в растянувшемся до неприличия времени и повисшем глухой стеной времени. Снаружи, в дрожащем пятне света лампы, под мелким дождем, капли которого отскакивали от сероватой кожи, обозначая, что явленная химера не морок и принадлежит материальному миру, удивительно устойчивое в противоестественности своих излишне суставчатых мускулистых лап, готовилось к прыжку нечто. Нечто, которое нельзя было назвать существом, потому что не должно оно было существовать.

Где-то за плечом, но не прямо рядом, а скорее в глубине трактира кто-то заорал, но звук почти сразу задохнулся мокрым всхлипом зажатого рукой рта.

"Ненастоящее," - слово всплыло в голове дракона ощущением злости и гадливого раздражения. Тварь из кошмарных снов, пародия на женщину и на цветок, что в общих чертах одно и это одно не должно иметь никаких зубов, должна была заставить креститься несгибаемого понятными ему силами Хродберта, но Хродбертом здесь и сейчас он не был. Нежить повергала в ступор и страх кузнеца Роберта, потерявшего в лапах чудовищ любимую семью, но Робертом он больше не был тоже. Не был даже Гектором, перерубившим хребтину своему страху сперва топором в лесу, а после сдвинутой с места неподъемной скамьей в соборе. Драконы слинивают свой страх вместе с чешуей, чем ты больший и старший хищник, тем меньше страха. Тем сильнее злоба, когда на твою землю, в твои дела или за твоей собственностью лезет то, чему не положено даже существовать!

- Не пускать! - прокатившийся крик вырос из памяти о том, что в замкнутом помещении может натворить чудовище, что создано убивать, не чуя боли и не видя препятствий в скорлупках мебели, пока люди мечутся и паникуют, путаясь друг у друга в ногах и попадая под удары тех, кто мог бы как-то еще постоять за себя - Дверь!

Они не успевали. Все вместе и каждый из них по-своему. Фрида, замершая прямо перед проемом, с магией, пригодной против всех, кроме этой твари. Человек у двери, только что распахнувший ее настежь, чтобы впустить мальца и теперь не успевающий захлопнуть. Ссыпавшийся перед ним на пол вчерашний мальчишка, запутавшийся в собственных ногах и совсем потерявший шапку. У Гектора было время только на один рывок – проще всего было бы уронить с дороги у монстра Фриду, но это не давало преимущества, только время. В отличии от леса, время здесь роли не играло – и потому за мгновение до того, как щелкнувшие суставы невозможной и мертвой твари толкнули ее вывернутое в нескольких плоскостях наизнанку тело в длинный лихой прыжок, мимо всех и через всех не успевающих людей Гектор рванул вперед.

Потому что прыжок вверх - сложный. Жив ты, мертв, хорошо или плохо сложены твои мышцы, сложный безотносительно всего, потому что вверх. Особенно, если ты тяжелый, а толкают тебя лишь две задние лапы, слепленные не постоянным настойчивым упражнением, а рукой некоего безумного творца. Если не показалось, тварь выцеливала Фриду - почему? чует магов? знает ее в лицо? – и тогда, и если столкнуться в намеченной точке, сорвать движение там, где масса твари еще не превратилась из помехи в несущийся вперед удар, если только он правильно чувствует свой вес и угадывает его у твари, множество других еще самых разных если, что додумать получится уже после, но тогда они уже не будут иметь значения.

Бесполезная против чего-то столь сильного палка влетела куда-то между лепестками чудовищного рта просто потому, что уже была у него в руке. Как должны работать подобные челюсти, Гектор не знал, это было не важно. Важно было только то, как в точке над изломом крыльца, в проеме, столкнулись и зависли на невообразимо короткое мгновение два тела, летящих наперерез, чтобы дальше продолжить движение уже вдвоем. Одно из двух, внутрь трактира или кубарем по лестнице вниз. Додумать о том, что ошибись он, окажись сейчас внутри трактира под весом твари, он вряд ли встанет, Нат`эймар не успел. Время и равновесие надломились и все-таки потащили их обоих вниз, тварь при этом перекатилась через собственную спину, кузнец - через тварь, оба собрали боками несколько сырых ступенек. На излете падения Гектор попытался оттолкнуться подальше от существа, дабы не испробовать на лице его многозубой пасти. Клубок распался под лестницей, два тела упруго откатились друг от друга.

Над головами ухнула по косяку дверь – теперь-то наконец кто-то догадался ее закрыть, разменивая жизнь кузнеца и любых возможных других прохожих за сохранность тех, кто внутри. Сразу же почудились изнутри приглушенные возня и крики, но сделалось не до них. Приземлившаяся вроде бы на бок тварь недоступным для живых движением перетекла на все четыре, ощерилась в сторону подбирающегося с четверенек Гектора зубастым цветком пасти.  С неуместно человеческих на подобном теле зубов капала прозрачная жидкость, которую можно было бы посчитать слюной, умей чудовище хоть какую-то в ней потребность. Как и все что имело отношение к этой твари, из подобия пасти воняло сырой могилой. Два чудовища – то, что Нат`эймар выглядел пока еще вполне по-человечески с каждым мгновением все в большей мере оставалось лишь иллюзией рассматривали друг друга. Из-за россыпи разноцветных глаз монстра за неполной трансформацией дракона, хотелось думать, что не без страха, следил кто-то живой. Идей о том, кем ему нужно быть, у Нат`эймара не было. Тело будто заржавело и сделалось неподатливым и негибким и он просто тащил все, что мог из него извлечь – мышцы, кости, когти, тяжесть тела, необходимую чтобы противопоставить. Затрещала по швам одежда, а еще через мгновение мир снова пустился вскачь.

Невидимый до сих пор хозяин спустил свое чудовище с поводка вперед, надеясь опередить то, что творилось с телом Гектора. Тот, похожий одновременно уже на человека и медведя, встретил его на широко выкаченную в прорехах одежды укутанную косматой, чтобы вязли зубы, грудь. Толстые руки-лапы с длинными когтями прижали и принялись рвать нежить, полагаясь на то, что ее прыгучие мощные ноги окажутся на такой дистанции бесполезными. Чтобы мало не показалось, снова лязгнула и распахнулась дверь, кидая на клубок непонятных тел полосу света ровно за миг до того, как кадавр извернулся и каким-то образом, все еще оставаясь крепко прижатым за шею и подобие плеч, лягнул Гектора двумя ногами в живот, нарушая и без того сомнительное равновесие еще раз. За спиной были лишь перила и опоры, способные выдержать вес зацепившегося за них пьяного матроса, но не это. И это, в переплетении рук, лап, обнаженных под снятой кожей мышц и запахе крови – где-то оно тоже его достало – под взглядами пытающихся осознать происходящее высыпавших на порог людей, сметая за собой перила, перевалилось туда, где плещется вода и с громким всплеском повалилось в темноту.

Воздух, что еще оставался в легких после удара в живот, выбило ледяной водой. В темноте, холоде, хлебнув губами соли, Нат`эймар сотворил себе жабры, но это начало забирать когти – быть разными существами разом оказалось куда сложнее. Мертвая тварь в воде бестолково сучила лапами, скользкая как лягушка, ее зубы обдирали ошметки кожи и одежда. Последняя еще и намокла, и начала тянуть ко дну – хорошо хоть обоих. Ослепленный темнотой, болью и холодом, Нат`эймар перебирал разное – когти, зубы, шипы, и драл, драл, драл тело перед собой, пока вдруг не понял, что оно неподвижно. И тогда он его отпустил, а себя вытолкнул наверх, к зыбкому маячку света далеко над водой, избавляясь по пути от нечеловеческих черт.

Перед самой поверхностью, вкидывая себе обратно в полностью человеческий облик, Нат`эймар вдруг понял, что сделал это слишком рано. Слишком глубоко, воздуха в легких нет, распоротая рука ограничивает гребок, и он просто не успевает, ничего больше уже не успевает перед тем, как глупое человеческое тело сделает последний свой судорожный вздох и хлебнет воды… Теряя сознания с мыслью о том, что он будет первым в истории драконом, который утонул, будучи живым, пальцы здоровой руки вспороли водяную гладь. Глядя на гаснущие перед глазами огни, он еще успел почувствовать чьи-то руки, хватающие и тянущие его на помост. Резко запахло кровью, вместе с ледяной водой по руке потекло толчками горячее, и ободранный будто его под килем протащили человек Гектор с полным осознанием своей победы и вместе со всем зоопарком в собственной ужасно больной голове все-таки потерял сознание.