Томас улыбнулся. Кротко и сдержано, как улыбаются детям, которые раз за разом задают один и тот же вопрос и не хотят слушать ответ. Чужое неверие было тяжело наблюдать, но и сделать с ним в моменте было мало что возможно. Вера была зерном, которое следовало посадить и вырастить во внимании и заботе. Она требовала времени. Томас не знал, отчего вера в душе Астории погибла. Не могло же так быть, что ее не сеяли там вовсе? Церковь как будто внимательно следила за детьми-магами, как за зверятами, принесенными в общий дом. Но, может, в том и была беда - дети очень чутко чувствуют истинное отношение к себе. Священники в преклонном возрасте зачастую были полны старых предубеждений. Теперь приходилось бросать зерно веры заново, уже в истощенную почву.
- Вы видели корабельный компас когда-либо? – спросил он. – Там есть стрелка. Она может дрожать и качаться, но все равно стремиться к одному направлению. Я уже говорил вам о том, что Господь даровал каждому из нас частицу Святого Духа – она помогает нам увидеть верное направление и не потеряться в океане бед. Молясь, вы обращаетесь не только к Богу, но и к этому компасу внутри себя, не даете ему чрезмерно крутиться. Мы все на самом деле знаем, как правильно, Господь говорит через наше сердце так же. Просто не всегда мы готовы остановиться и прислушаться.
Томас и сам, бывало, торопился в решениях и мыслях. Но у священника была возможность замереть и подумать в молитве, а была ли она у того, кому приходилось распоряжаться жизнями в моменте…
- Вот видите, быть может, Господь сейчас говорит со мной уже через вашу искренность!
Улыбка Томаса стала смелее и более открытой. Он вновь поднял глаза на Асторию.
- Вы правы, всегда будет что-то, даже когда придет время вовсе оставить этот мир и отправиться к Господу.
Прозвучало у него это легко и просто. Путешествие или смерть не многим отличались друг от друга по своей сути, но говорить об этом было не тем же самым, что принимать их. И даже теперь в дороге Томас не до конца чувствовал, что готов к тому, что его ожидает.
- Похоже, мы оба накрепко связаны своим долгом. Страхами и обязательствами. И обоим нам будет о чем подумать. Но в этом утро всегда легче часа позднего. Вам есть куда пойти? Постель и кров?
Томас был здесь гостем, и не мог распоряжаться ничем, однако был почти уверен, что добрый Вильям что-нибудь придумает со всей щедростью души, даже если его разбудить в темный час.
memento vivere
Сообщений 21 страница 22 из 22
Поделиться212026-01-19 21:28:06
- Агнец
- человек, 20 летсвященникДающий свет должен терпеть сожжение
- Сообщений: 3788
- Уважение: +904
Поделиться222026-01-21 20:45:25
- better as a concept
- человек, 30 летменталист, дознавательif you don't terrify people a little bit then what's the point
- Сообщений: 2151
- Уважение: +294
[indent] На вопрос Томаса Астория кивнула, но решила не упражняться в остроумии и не спрашивать у него, где священник, который, судя по всему, крайне редко покидал свою обитель, мог увидеть корабельный компас. Мало ли кто мог ему его принести хотя бы в качестве подарка или напоминания. Она ничего не знала о его жизни, не могла узнать за столь короткое время. Ей казалось, что оно замерло, когда она вошла, что эта церковь и эта лавка существовали где-то вне времени и пространства. Может быть, когда она выйдет отсюда, то проснется в своей кровати и поймет, что всё это было лишь странным сном.
[indent] Но его слова останутся с ней.
[indent] – Как вы вежливо меня выгоняете, – тихо рассмеялась Астория, отводя взгляд и поднимаясь с места. – Простите, что отняла ваше время, брат Томас, – её спина незаметным движением выпрямилась, подбородок приподнялся, взгляд стал холоднее. Бисмарк не любила находиться там, где ей были не рады, если это, конечно же, не касалось работы, да и вообще считала, что несчастному преподобному не помешало бы поспать и согреться. – И спасибо, – Астория вышла в проход, помедлила, обернулась. Она редко благодарила вот так, от всего сердца, но сейчас в самом деле испытывала глубокую благодарность к человеку, который выслушал её и не стал осуждать. – Хорошей вам… – ночи? – жизни, брат Томас. И да прибудет с вами Господь.
[indent] Бисмарк отвернулась, стремительным шагом пересекла оставшееся расстояние до двери, распахнула её и выскользнула в морозную ночь, которая, судя по цвету неба, всё ещё нескоро должна была превратиться в морозное утро.
Она всё ещё была полна сомнений, всё ещё не знала, что ей следует делать и как, нужно ли вообще это что-то делать или оставить всё, как есть. В её душе не было покоя, а в голове роились, сбиваясь, мысли, но теперь ей не было так страшно. Она была почти уверена, что сможет заснуть после небольшой прогулки. Холод оседал на коже и в легких успокаивающим бальзамом, и ей хотелось им надышаться, прежде чем возвращаться.
[indent] Астория продела руки в противоположные рукава и пошла вперед.
[indent] Перчатки так и остались лежать на скамье.
