— Убийца! Хватай убийцу! – резануло по ушам. Толпа на площади вдруг встревоженно застыла, готовая немедля расступиться и дать проход.
Звуки погони доносились с сопредельной улицы и становились все громче, недвусмысленно намекая, что весь этот беспредел устремился прямо сюда – на площадь. Вельмитор тоже остановился и повернул голову на звон колокольчика смешавшегося с топотом тяжелых сапог.
— Гильдия дает за него золото! – вдруг прозвучала сакральная, как истинная магия, фраза и толпа, прежде сохранявшая вяло любопытствующий покой, пришла в немедленное движение. – Лови, уходит!
— Железо! Этим тварям страшно железо! – прямо над ухом у Вельмитора взревел дородный детина, который не постеснялся немедля пихнуть «преграду» в плечо и припуститься за только проскочившим перед ними беглецом. – Тащите любое железо!
При обычном стечение обстоятельств Вельмитор настолько невежливого отношения к себе не простил бы и нашел способ сгубить этого простолюдина, но едва у него перед глазами пронеслась гибкая фигура, он забыл обо всем на свете.
«Железо. Эльф, – мелькнула в его голове мысль, догоняя тающий в сознании образ ловкого существа с острыми ушами и тем самым колокольчиком на хвостике косы, который едва не щелкнул по носу одного из городских зевак. – Эльф!»
Против ожидаемого, Вельмитор за эльфом не погнался, а немедля отступил назад, отходя ближе к лавке с бочками. От них тянуло мясом, солью, какой-то травой и козами. Толпа тоже слегка отхлынула, пропуская вперед гильдейскую стражу и нескольких привлеченных наградой молодцов, а потом сомкнулась за их спинами.
Никто на оставшегося позади барона не смотрел – все таращились на пойманного в кольцо эльфа, – поэтому он скрылся в тени навеса и скинул плащ. Следом за ним последовали: сюртук, рубаха, сапоги и щегольские штаны. Пожертвовать Вельмитор решил только исподним, а все остальное быстро сунул под крышку одной из бочек, определив, что там лежит солонина, а не молодой и пахучий козий сыр. Хозяин лавки тем временем суетливо отирал руки о передник и пытался потянуться повыше, чтобы узреть за чужими головами, что там учудил этот распроклятый эльф. Он не заметил, как прямо за его спиной тело молодого, отчего-то полуголого господина взвилось плотным серым туманом, из которого тотчас же сформировалась потрепанная кудлатая псина.
— Тьфу ты! – выругался лавочник, когда пес проскочила промеж его кривых ног и влился в толпу на уровне человеческих коленок.
Следующие несколько секунд Вемльитор потратил на то, чтобы пропетлять в ногах у горожан, не быть битым сапогом, раздавленными чьими-то сочными ляжками и не запутаться в бабских юбках, а затем вынырнул подле поросячьего загона. Свиновода к тому времени и след простыл – он затерялся в толпе зевак, – а его подрощенные поросята, привезенные на продажу, присосались пяточками к отрубленной человечьей голове. Та смотрела на мир, подсвинков и псину широко распахнутыми, ничего не видящими зенками.
Еще несколько секунд ушло на то, чтобы свиньи осознали, что к ним в загон забралась грозно порыкивающая собака, и дали деру по углам, оставив в покое многострадальную голову. Вельмитор подобрал ее зубами, цепляясь на влажные спутанные волосы, и покинул свиную обитель, стараясь не сильно разрушать изгородь и не царапать и без того потерпевшую столько мук голову.
А вот дальше красочное представление на площади получило новый виток развития.
К тому моменту большая часть зевак уже схлынула на соседние улицы, разумно испугавшись водной змеи, которая вилась над колодцем, щерила пасть с двумя здоровенными клыками и внушала опасения гильдейской страже. Вооруженная братия молчаливо взвешивала «за» и «против», прикидывала как бы ловчее извести эльфа и не пострадать самим – умирать даже за золото никто из них не хотел, – как вдруг из-за их спин совершенно внезапно и самым невероятным образом вылетела злополучная голова. Она описала широкую дугу и, провожаемая удивленными взглядами, упала прямехонько в руки эльфа. Вельмитор решил, что прежде, чем вступать в диалог, следует преподнести подарок, и тем самым обозначить свои добрые намерения, а когда эти самые намерения были обозначены, следом за головой – все так же из-за спины изумленной стражи, – выскочил дворовый пес. Впрочем, псом он оставался не долго – почти сразу его тело утратило привычные очертания, превратившись в густую, темную нить тумана, которая взвилась над площадью, стремительно расширяясь и приобретая иную форму. Когда лапы огромного – уж никак не меньше молодого бычка, – темно-серого волка коснулись брусчатки, каждый свидетель сего беспорядка мог уверенно сказать, что это вовсе не обычный лесной хищник.
Волк тем временем вильнул в сторону, уходя от потенциального выпада змеи – Вельмитор не был уверен, что та не бросится на него, – скрежетнул лапами по камню, слегка заваливаясь вбок, пнув стенку колодца, а затем боднул эльфа огромной мордой, чтобы подкинуть и забросить к себе на спину. Все это было порядком криво, глупо и несколько злило Вельмитора, но он еще в полете успел встретиться в эльфом взглядом и почувствовать, как рикошетом отлетел в сторону ментальный поток мыслей, направленный тому. Так что даже не будь у этого существа острых ушей, он мог уверенно сказать, что тот эльф: ментальная связь с ним устанавливалась лишь одним способом – словами через рот.
Оседланный волк коротко обошел колодец, угрожающе зарычал и чуть склонился вперед, совершенно недвусмысленно намекая эльфу, что готовится прыгать и держаться нужно покрепче.
Надо отдать должное гильдейской страже – не дрогнули! Они все так же стояли плотным кольцом, хотя капельки пота уже щекотали их шеи и спины. Отступать они не отступали, но и никаких действий предпринять не решались, а потому волк поднапрягся и сорвался с места. Вот тут-то их решимость и треснула – делая прыжок, Вельмитор видел спины бегущих, причем бегущих совершенно не в ту сторону, куда следовало. Он приземлился посреди всполошенного отряда и не напоролся на пики лишь потому, что стражи их побросали. Снова прыгнул, выбираясь на соседнюю улицу, где давешние зеваки успели вжаться в стены ближайших домов, уступая мрачным демонам дорогу, и со всем своих огромных лап понесся прочь из города, улепетывая на Восток.
Да, тащить эльфа прямехонько в лес Вельмитор не планировал. Напротив, стоило пресечь для того любые возможности быстро добраться до Эльвендора. Требовалось создать выгодные позиции для переговоров и приступить к обсуждению важного вопроса, из-за которого величественный, могущественный, неизменно великолепный дракон, сейчас тащил на себе лживого, подлого и мерзкого эльфа, как какое-нибудь ездовое животное. Не стоило забывать и о том, что этот хитрец вряд ли планирует просто кататься на мохнатой лесной собаке, вовсе не помышляя, как сбежать и отправиться обратно в лес. А потому едва только Вельмитор достиг пригородных усадеб, он перемахнул через невысокий дворовый заборчик, и теплое волчье тело да мягкий мех под эльфом мгновенно испарились, лишая того какой-либо опоры. Плотная нитка серого тумана вильнула в сторону, а когда на конюшенном дворе материализовалось нагое тело барона фон Гизигнера, он тотчас же и без всякого разрешения воспользовался хозяйственным инвентарем местного конюха – вилами.
— Лучше не беги, пока не поговорим, – сурово произнес Вельмитор и воткнул вилы рядом с эльфом. – Иначе я проделаю в тебе…
Он выдернул вилы из земли и сосчитал количество зубцов.
— … сразу две дырки. Железом.
Усадьба оказалась порядком богата, чтобы заказывать у кузнеца практически вечный железный инструмент, а не каждый раз по осени стругать из дерева новые рожнецы.
