Пиршественный стол перед Кайсой ломился яствами, каких она никогда не видела в родном Дун-Лаэр, даже когда отец гостил там с другими лордами. Копчёная, тушеная, жареная дичь под пряными и ягодными соусами, была картинно выложена на дорогих блюдах; фигурные пироги, сочные колбасы и воздушные паштеты, лежали на тарелках поменьше, тут же стоял целый серебряный кораблик со специями, а разноцветные эмалированные кубки полнились сладким южным вином. В огромном камине, утирая пот с копченых лиц, кухонные мальчишки поочередно крутили вертел с тушей годовалого бычка, и жир шкварчел и капал с него прямо в огонь. Праздничный зал весело гудел, как пчелиный улей, клокотал тостами и смеялся, а на галерее где-то над головами музыканты играли плясовое. Было душно.
   Кайса сидела на центральном месте главного стола в высоком резном кресле, по левую руку от мужа. И ничем не отличалась от выставленных перед нею блюд: такая же нарядная, такая же безжизненная – приготовленная и поданная к празднику. Зеленое расшитое золотыми цветами платье, доставшееся от матери, символизировало юность и подчеркивало зеленоватый цвет бледного лица. На голове у утренней невесты и вечерней жены лежало легкое торжественное покрывало, поверх которого покоился густой венок из остролистного падуба, обсыпанный алыми, как кровь, ягодами. Кайса сидела недвижимо и чинно, как языческий идол солнцестояния.
   Ее свадьба по всем уговорам старших должна была случиться еще два года назад, но отец медлил. То ли у них вышла ссора с лордом Йокульманном, то ли он учуял иную выгоду, а может, и все разом, но время катилось, а Кайса все сидела в родном доме, пока накануне за ней не явились люди отца и не забрали в Вайзель. Свадьбу подготовили спешно, но пышно. У Кайсы совершенно не было возможности поглазеть на большой город, и на того, кто стал ей мужем. За то короткое время, что они произносили клятву перед лицом друг друга у алтаря, память ярко отпечатала в себе только юность лорда Лорана, его повязку через глаз и бледные, как у старика, волосы.
   Сейчас, даже сидя рядом с ним, Кайса глядела перед собой, не желая оскорблять чужака взглядом, ибо не знала обычаев людей из-за реки, и что они могут воспринять иначе, что их злит, а что тешит. Но прямой долгий взгляд как будто бы везде считался вызовом, и Кайса крепко держала собственное любопытство. В мысли новообретенного мужа она также проникнуть не могла, натыкаясь на барьер при каждом своем поползновении. Зато боковое зрение ее было очень внимательным, и даже не видя должным образом, она ловила каждое движение рядом с собой, как и ловила взгляды на себе. Знала, что из-за гостевого стола на нее дольше положенного смотрят глаза того, кому она была обещана с рождения.
   Близки с Арвидом они никогда не были – миры их были достаточно далеки друг от друга и пересекались только на общих празднествах, но оба они всегда знали, что однажды пути эти совьются в один, и иного не думали. В девичьих своих грезах Кайса представляла себе Арвида, позволяла себе ходить в его юношеские сны, ибо знала, что возляжет с ним в положенный срок так или иначе. А теперь Кайса сидела за свадебным столом рядом с другим и чувствовала себя обманутой судьбой.  Что чувствовал Арвид, знать она не хотела – боялась, что это знание может ее отравить, и потому не отвечала даже взглядом.
   Все, что от нее требовалось сегодня, это высидеть пир и вытерпеть брачную ночь, а затем… как-то привыкнуть к совершенно новой судьбе. Отец пообещал ей, что жить она останется на родной земле, и чужак не повезет ее в край за рекой, хотя вся его семья была там. Никто из них не приехал на свадьбу, и Кайса не совсем понимала, как такой человек, как Вигго Раудтспьётт стерпел это оскорбление собственному роду. Лорда Лорана звали принцем, совсем как бессмертного владыку, а он сидел тут один без рода, без огромной свиты. И даже не бросил собственноручно придушенного волка к ее ногам, чтобы продемонстрировать хоть каплю воинской доблести.
   Кайса раздосадовано вздернула подбородок и холодно подняла кубок вслед за очередным тостом в честь молодоженов. Но как бы сладко ни было вино, ни одного глотка не катилось ей в горло, и она только мочила в нем губы.

Отредактировано Katerina von Gessen (2026-02-02 22:33:47)