ИЗАБЕЛЛА ДЕЛЬ ВАСТО
Баронесса.

Melike Yalova

ДАТА РОЖДЕНИЯ, ВОЗРАСТ: 03.08.1538 г., 24
РАСА: человек
МАГИЯ: -
РОД ЗАНЯТИЙ: баронесса дель Васто, шпионка герцогини Риарио.
МЕСТО РОЖДЕНИЯ: Венаротта, Герцогство Риарио, Кастилия

РОДСТВЕННЫЕ СВЯЗИ:
Констанс Агуэро – мать, танцовщица. Мертва.
Сантьяго де Монтеагудо – отец, граф. Жив.
Манфред  – старший брат, наследник графа. Жив.
Ансельм - старший брат. Жив
Луиза де Луна – старшая сестра. Жива
София дель Росси – старшая сестра. Жива
Паоло дель Васто – муж, барон. Жив.

ИСТОРИЯ ПЕРСОНАЖА:
Первым воспоминанием был образ и голос, мягкостью и теплом спорящий со всеми мехами Айзена. Светлые волосы, собранные в простую прическу, ловили солнечный свет и сверкали отполированным золотом, светлые глаза казались горными озерами с чистейшей и прозрачной водой, но были не холодными, а согревали теплом и нежные руки обнимали, обещая защиту и покой.
Черты её лица стерлись, остались только штрихи дорогие сердце и хранимые бережно, в самом далеком закутке, куда не проникали острые иглы обид и печалей. Маленькая тайна, маленькой девочки, рано отнятой у матери и больше никогда её не видевшей, но помнившей и берегущей крохи той любви, что ей когда-то удалось почувствовать.
Дом отца встречал холодом, шепотом гнилой листвы, несущей сплетни, презрительными взглядами, о которые можно было пораниться до крови и змеиным шипением, когда рядом оказывались законнорожденные дети. Иногда Изабелла мечтала не видеть этот мир.

Женщина, что вела её по гулким коридорам, в которых голос превращался в церковный набат, отражаясь от стен и улетая впереди, оповещая всех о твоем приближении, выглядела не так, как та, чей образ оберегался сердцем. Грубые черты, одутловатое лицо, слишком полная, с отекшими ногами, уставшими глазами и шершавыми, грубыми ладонями, одной из которых она сжимала пухлую ручонку девочки.
- Вы будете жить на первом этаже, в этом крыле! – Голос скрипучий, как у старой вороны, идет быстро, от чего Изабелла переходит на бег, путаясь в пышных непривычных юбках выданного ей платья. – Ваши братья и сестры проживают наверху.
- А мне нельзя с ними?
- Нет!
Дверь кажется огромной, впрочем, как и весь этот тупиковой коридор. На карие глаза накатывают слезы, и ребенок смотрит на единственного взрослого, что оказался рядом, в надежде на защиту и помощь.
- Мой Вам совет, - её голос не дрогнул, стал холоднее. – Осушите в себе слезы. Ваш отец не потерпит их и его супруга тем более. У вас здесь не будет друзей. Уясните, что вам тут не рады.
Вас. Тут. Не. Рады. Изабелла это запомнила на всю свою жизнь.

-Идет. Она идет! Тише ты!
Детям всегда кажется, что их не слышат. Семилетняя девочка вошла в общую комнату, куда должен был подойти нанятый учитель для многочисленных отпрысков графа де Монтеагудо. Она мягко и ласково улыбается, разглядывая родственников большими, темными глазами, цепкими и холодными, как ледники высокогорий. Как ей нравится видеть постоянное замешательство, когда их злые, колючие фразы делали кожу толще, а выпады отбивались или холодным безразличием, или улыбкой и оленьим взглядом, за которым крылась лютая ненависть.
За последним столом, у огромного окна, ведущего в сад графини, сред писчих принадлежностей, лежал вскрытый конверт. Неровные, плещущие буквы выводили её имя. Пальцы не дрогнув развернули послание, глаза бежали по строчкам, спотыкаясь на ошибках, в то время как статный дон уже устраивался у меловой доски, привлекая внимание своих питомцев покашливанием, убеждая их успокоится и отвернуться от донны Изабеллы, обратив свой взор на карту.
Злые дети графа переглядывались, злорадно улыбались и раз за разом пытались поймать хот какое-то изменение на лицо маленькой девочки.
- Донна Изабелла? Отвлекитесь от письма. Расскажите нам о столице Кастилии.
На губах ребенка заиграла лучезарная улыбка, она поднялась, сложила руки перед собой и чистым голоском начала отвечать.
А на столе лежало письмо от давней знакомой матери, в котором говорилась, что ту забрала лихорадка. Её похоронили на местном кладбище и, к сожалению, для дочери, после изъятия имущества и погашения долгов, ничего не осталось, а бедная женщина побоялась высылать ребенку локон волос болезной.
В тот день мир накрыла пелена серости, краски поблекли, стали тусклыми и обыденными, а внутри корни пустила злоба.

Неровный свет свечи трепещет от сквозняка, идущего от приоткрытой двери. Портняжные ножницы слишком большие для руки десятилетней девочки, но она уже приловчилась, пусть косы Луизы и Софии достаточно толстые. С каким-то почти болезненным удовольствием, злым и жгучим, он срезала вторую косу, укладывая её вдоль личика мирно спящей сестрицы, а потом переходила ко второй. Месть за то, что они издевались над ней на приеме, где впервые граф показал всех своих детей.
Изабелла помнила, как едва не разбила керамическую тарелку о голову Лу и не всадила двузубую вилку в ладошку Соф, когда они обе вылили на её платье с кремовыми, атласными вставками, томатную подливу. Взгляд де Монтеагудо, сидящего во главе стола, говорил куда красноречивей любых слов, а его супруга-ведьма прятала улыбку в бокале вина.
На утро, когда всю графскую резиденцию огласили отчаянные вопли, истеричные рыдания, Изабелла впервые искренне улыбнулась.

Отослать нежеланного отпрыска было мудрым решением. Все так говорили, пока младшая, незаконнорожденная дочь садилась в экипаж, а слуги грузили скудный скарб в виде одного сундука и пары тюков приданного – все, что выделил граф для той, кого не рад был видеть. Дорога до Сигуэнсы была долгой, тоскливой и серой, как и весь этот мир последние три года. Девочка, что повзрослела слишком рано, спокойно читала книгу, лишь изредка бросая взгляд из маленького оконца на мелькающие пейзажи, сменяющие друг друга. В душе было пусто и стыло и во взгляде больших карих глаз отражалось безразличие.
А в конце пути её ждал замок и ангел. В день, когда Изабелла встретила Викторию, мир снова начал сиять.
Она стояла в лучах устроенного света, льющегося в окно её большой приемной, статная и высокая, с тонкой, длинной шеей, покатыми плечами и россыпью золота в волосах, сверкающих так же, как те, воспоминания, которые она трепетно хранила в своем заледеневшем сердечке. Светлые, но теплые глаза, как горные озера и мягкий, спорящий с мехами Айзена в теплоте голос. Впервые за более чем пять лет Изабелла расплакалась.

Виктория Риарио дала своей воспитаннице все, что было необходимо: хорошее образование, выдержку и силу, научила использовать свои достоинства и прятать недостатки. Она потакала желанием и пресекала излишества, дарила материнское тепло и дружескую поддержку и вырастила самого верного своего последователя, готового если не на все, то на многое.
Изабелла расцвела, Изабелла начала понимать, что хочет в жизни, Изабелла получила цель. Её уникальная память оказалась куда полезнее скрытых в прическе и корсете стилетов, миловидная внешность и умение играть сделали опаснее притаившейся кобры, а умение помечать то, что видит не каждый, сыграли на руку. Девушка стала ценным союзником для герцогини.
Замужество, нежеланное, но необходимое, смягчил выбор супруга. Мягкий и странный супруг с радостью согласился на брак с незаконнорожденной дочерью графа, больше надеясь на поддержку Виктории, так что все оказались в выигрыши – молодая донна дель Васто получила титул, земельный надел и семейное дело не интересующегося им Паоло, а так же относительную свободу в действиях, а сам мужчина – поддержку Риарио, возможность заниматься своими делами и пребывать в мире своих фантазий, не отвлекаясь на мирские заботы.
Он легко уступил управление всем имением супружнице и отошел на задний план, оставшись номинальным хозяином и распорядителем, лишь не глядя подмахивая поданные ему бумаги.
За четыре год брака Изабелла вывела новую породу лошадей, назвав её Риарийской. Ей нравилось заниматься животными, у неё всегда была связь с конями и птицами, поэтому дело семьи дель Васто стало отдушиной, тем, что радовало и отвлекало от её основных обязанностей, как фаворитки Виктории.
Но времени становится все меньше, забот все больше и петля вокруг Риарио затягивается, что заставляет нервничать.

ПРОБНЫЙ ПОСТ:
Закат окрашивал стены старинного замка в теплые тона, разрисовывал серый камень охрой и терракотовым, поджигал зеленую листву на вековых дубах и золотил траву. Словно прощаясь, солнце ласково оглаживала теплом, даря покой. Тени наползали следом, удлиняясь и отвоевывая новые территории.
Принц сидел на небольшом крыльце, подставлял выцветшую за годы жизни шкуру и чувствовал, будто кто-то большой, горячий и любящий мягко пробегался пальцами по морде, груди, касался боков и дарил легкость дряхлому, собачьему телу. Он тяжело вздохнул, неловко переступил с лапы на лапу и, тихо ворча, медленно встал, спустился со ступенек, понуро побрел в свой угол, к большой, просторной, невероятно теплой конуре.
День подошел к концу и кости снова ныли, суставы болели, а сонливость брала свое. Он все больше и больше спал, но все так же вставал утром, ждал своего хозяина и брел за ним по обширному, замковому парку, слушая тихий монолог и даже, иногда, что-то отвечая. Хозяин его не трогал, вот уже двадцать два года как, но голос его был мягким, при взгляде на старика на губах играла улыбка. Этого было достаточно, чтобы хранить верность и безграничную любовь. К тому же, их связывало нечто большее.
Воспоминания волнами накатывали на ретривера, прожившего неимоверно длинную жизнь, настолько длинную, что он успел от неё даже устать и все ждал и ждал, когда сможет, наконец-то, выспаться. В отличие от людей, животные к неизбежному концу относились проще, видимо и собака, некогда побывавшая в шкуре человека, не успела заразится тем ужасом, что охватывал человека при мысли о Смерти. Вот и сейчас, шумно сопя, пес не испытывал ничего, кроме тянущего ожидания, думая о том, что утром может не проснутся. Он шумно всхрапнул, вытянул уставшие задние лапы и закрыл глаза, чувствуя, как дрема наваливается, тяжелая и глубокая, сулящая длинный сон до рассвета под шелест листвы и стрекотание сверчков.
На полянке перед конурой в свои права вступали сумерки и над кустами вспыхивают огоньки светлячков, медленно поднимающихся вверх, словно желая поспорит со звездами своей яркостью и возможностью пустится в пляс. Принц фыркает, прикрывает лапой морду, в свое время он уже успел налюбоваться этим ночным представлением и уже не обращал на него внимание, принимая как должное. Но в размеренный ритм приближающейся ночи проникает что-то инородное, непривычное, выбивающееся.
Сначала скрипнула дверь, ведущая на крыльцо, где всего несколько минут назад сидел старый пес, послышался тяжелый стук каблуков сапог. Ретривер вздохнул, но глаз не открыл, уже не спал, прислушивался, гадая, что тут нужно позднему визитеру, в его маленькой, но уютной обители на заднем дворе замка.
Пришелец застыл, послышался вздох и снова раздались шаги, затем шорох гальки и, наконец, зашуршала трава. В нос ударил знакомый запах и собака, не поднимая лобастой головы, вильнула хвостом, ударив кончиком по стенке будки. Он медленно открыл глаза и почти заулыбался, приветствуя своего старого знакомого.
Лорд Руперт, седой, полный, с кряхтением присел на корточки, протянул руку и мягко погладил голову собаки. Он умело почесал его за ухом, прекрасно зная, насколько его подопечный это любит и безмятежно улыбнулся.
- Устал, старина? – Человек пах привычно – уютом, камином, недавнишним ужином и нотками сандалового дерева. Прикосновения его были приятны и теплые. Он знали друг друга очень давно и пусть Принц не считал его своим хозяином, но любил почти так же сильно. Хвост ходил ходуном, отбивая равномерную дробь. по стенке конуры. – Понимаю, но придется проснуться. Тебя вызывает его величество, нужна твоя помощь. Пойдем.
Пожилой мужчина оперся о крышу будки, кое-как встал, выпрямился, придерживая поясницу и отошел, позволяя такому же старому псу выбраться из своей обители. А потом они вместе медленно побрели во дворец, который встретил их теплом, ровным светом и коврами, что скрывали цокот когтей и стук набоек на сапогах. Оба не торопились, медленно шли вперед, по многочисленным коридорам первого этажа, в сторону приемной короля, куда прибывали просители каждый день. Это хорошо, потому что ретривер терпеть не мог лестницы последние десять лет.
- Прости, что пришлось потревожить, - нарушая воцарившуюся тишину, прерываемую только сопением собаки, спокойно проговорил Руперт. Он вздохнул, посмотрел на бредущее рядом животное и покачал головой. – Обещаю, что это в последний раз.
Конечно, он не имел права раскидываться такими словами, но вряд ли до следующего поручения пес доживет. В последние месяцы он стал плох и это к лучшему. Не каждая собака могла вынести столь долгую жизнь, отравленную магией Королевы Кристины. Лорду было просто жаль животное, что ещё старалось поспевать за его величеством во время утренних прогулок, но все больше отставал и венценосному приходилась часто делать остановки, дожидаясь, когда старинный друг его догонит и замедлять шаг, чувствуя, что Принцу было достаточно болезненно поддерживать бодрый темп. Грустно, очень, но поделать с этим он ничего не мог. Ретривер на десятки лет пережил своих сородичей.
Укутанный партерами и коврами коридор заглушил этот короткий монолог, а пес дружелюбно вильнул хвостом и поднял голову, взглянув сонными, уставшими глазами на друга, чуть дернул уголками пасти и, показалось, будто он улыбается, понимающе. Человек вздохнул, похлопал его по голове и чуть ускорил шаг, потому что они уже подходили к закрытой двери кабинета его величества. Распахнув створку, пропуская внутрь собаку, лорд Руперт воровато осмотрелся и плотно прикрыл двери, щелкнув простым замком, - чтобы им никто не помешал.
- Ваше величество, - тихо позвал пожилой мужчина задумавшегося монарха, что стоял у окна, глядя на огни города внизу холма, на котором возвышался его дворец. – Я привел Принца, как вы и просили.
- Отлично! – Голос человека в белом, королевском кителе казался наигранно бодрым. Пес с удовольствием осмотрел фигуру, приближающуюся к нему, и активно заработал хвостом. Хозяин улыбался и несмотря на то, что ему было уже за сорок, он все ещё был стройным, поджарым и активным, вот только сейчас его активность была вызвана не предвкушением охоты или встречи с людьми, которых он мог считать друзьями, а волнением и оно висело в воздухе. И теперь стало понятно, почему Руперт был так напряжен.
Венделл подошел ближе, присел на корточки, заглядывая в глаза. Обычные собаки сразу бы метнулись к своему хозяину, надеясь на ласку, на то, что им почешут животик, но они слишком давно жили бок о бок и выстроили определенные правила в поведении по отношению друг к другу. А Принц никогда не был глупым псом, никогда с тех пор, как поменялся местами с человеком, сидящим перед ним.
- Нам нужна помощь, - тихо и спокойно начал король, заглядывая в умные, карие глаза. Раньше в нем был много гордости и спеси, сейчас же в серо-голубых радужках плескалась тревога, печаль и терпение. Пес неуклюже пересел, почувствовав, что заныли больные суставы и махнул передней лапой, то ли пытаясь поддержать, то ли призывая продолжать. – Принцесса пропала и не она одна, нужно чтобы её нашли, но не поднимая шумиху, поданные не должны знать, что в Доме Белоснежки что-то не так, а я должен сосредоточится на возможном кризисе, что грозит нам после исчезновения Дианы и Снегопада и поэтому нам нужны те, кому я могу всецело доверять. Понимаешь?
Собака наклонила голову в бок, подняла уши, внимательно разглядывая хозяина. Ему тоже казалось странным, что девушка, которая росла на его глазах, все ещё не объявилась в замке, не радовала слух мелодичным голосом и редкими, но приятными песнями по утрам, не выводила на прогулку своего коня, - огромного, чёрного жеребца, что пугал Принца, - и не навещала его, не гладила, не снимала боль лаской.
- Тебе придется отправиться в Десятое Королевство, найти Вирджинию и Волка. – Его величество говорил медленно, тихо, надеясь, что каждое слово дошло до хвостатого помощника. И собеседник утвердительно бил хвостом после каждой паузы, как бы подтверждая, что он понял. Венделл кивнул, повернулся к Руперту и жестом указал на закрытый шкаф. – Найди их, передай от меня послание. Ты уже это делал раньше, поэтому я тебе всецело доверяю. Приведи их как можно скорее.
Советник поднес бархатную, плоскую шкатулку, поставил её на стол и поднял с атласной подушечки простой ошейник, такой, который покупали все собачники Десятого Королевства своим питомцам, а на колечке рядом с замком висел титановый кругляш. На нем, с обеих сторон, были надписи. С лицевой выгравированы имена и адрес некоей Вирджинии и Уоррена Льюиса, а на другой – номер телефона, по которому нужно было связаться с хозяевами в случае нахождения пса. Гениальная идея человека, которого раньше все считали неудачником, но Тони, иногда, думал наперед.
Руперт осторожно одел ошейник на собаку, а его величество поднялся на ноги и протянул лорду записку, свернутую в трубочку и заклеенную сургучом с печатью Дома Белоснежки.
- Я все объяснил им в письме, без подробностей, конечно, и то, что мог, чтобы передать серьезность ситуации. - Венделл не стал озвучивать, что послание вполне могло попасть в чужие руки, если Принца найдут и поймают до того, как он доберется до Льюисов, но обижать старого друга не хотелось. Да и не напоминать же ему, что он уже не так проворен, как двадцать лет тому назад. – Зеркало мы будем держать открытым до завтрашнего утра, но, я надеюсь, что ждать так долго не придется. Готовы?
Лорд уже прикрепил свиток к специальной колбе на ошейнике, ласково потрепал подопечного по холке и с кряхтеньем выпрямился, кивнул королю и направился к двери.
- Идем, старина, - мягко позвал он собаку, похлопав себя по бедру.
Так они и шли, своей небольшой процессией в тихих, теплых коридорах замка, стараясь не шуметь и надеясь, что не привлекут любопытных глаз прислуги, не породят тихие шепотки. Как ни крути, а люди быстро умели соединять события, чтобы выплетать свои теории, а даже самые безумные теории сейчас могли обернуться неприятностями потом.
Крохотная комнатка в дальней части дворца, возле дверей которой стояли королевские гвардейцы, преданные, обученные, умеющие не держать язык за зубами и в нужные моменты становиться глухими, была отведена под драгоценное, магическое зеркало, то самое, что вело в прекрасное Десятое Королевство, с его вечными огнями, шумом и бетонными городами. Последнее, что ещё существовало в этом мире, последняя дверь, через которую можно призвать героев, спасших Девять Королевств.
Венделл встал перед отражающей гладью. Раму давно украсили позолотой, вычистили, да и саму поверхность трудолюбивые горничные без устали натирали почти каждый день, - скорее всего, в тайне мечтая хотя бы одним глазком взглянуть на мифический город по ту сторону коридора, что горел огнями и полнился жизнью, - так что на него смотрело лишь его отражение, хмурое и серьезное, с глубокой морщинкой между бровями. Король явно нервничал и это волнение передалось лорду Руперту, что, не смотря на годы, все ещё был весьма эмоциональным.
Принц осмотрел своих спутников, с кряхтеньем уселся на мягкий ковер и переводил умный взгляд с одного на другого, лениво помахивая хвостом. Идти ему никуда не хотелось, хотелось вернуться в будку и лечь спать, но он не мог. И не потому, что его просил хозяин, а потому, что судьба принцессы тоже была важна старому ретриверу, слишком привязанному к Дому Белоснежки, чтобы игнорировать исчезновение наследницы.
- Можно открывать, - тихо говорит его величество и переводит взгляд с пошедшего рябью зеркала на верного друга, сидящего у ног. – Я бы хотел пойти с тобой или самому решить эту проблему, но не могу.
Решение далось ему не просто несмотря на то, что он прекрасно знал, насколько был умен пес, раньше за Льюисами ходил или Тони, или доверенные лица, но не сейчас. Щекотливая ситуация, в которой оказался не сам монарх, но все королевство, могло стать причиной не просто кризиса, а полномасштабной войны, чего сейчас, после долгих лет мира и благополучия, совершенно не хотелось. Четвертое уже давно отвыкло от боевых действий и даже редкие посягательства троллей на границы не стали причиной укрепления армии и наращивания военных резервов. А ведь после того, как Шутник, с подачки Кристины, начал захватывать земли Венделла, стоило подумать о более решительных действиях в части развития этой сферы деятельности после вступления на престол, но он положился на дипломатию, на взаимовыгодные отношения и то, что его имя плотно ассоциируется со спасением Девяти Королевств и многих правителей.
Тяжелые думы вынудили вздохнуть и вновь взглянуть на четвероного помощника, уже вставшего и подошедшего к порталу, в которое превратилось зеркало. Надежда есть. Волк найдет принцессу по запаху, возьмет след, а Вирджиния сможет достучаться до девушки, потому что всегда была её кумиром, наравне со знаменитой и великой прабабушкой. Остальное они решат потом, придумают, как выйти из ситуации. Главное – вернуть Диану.
- Иди, я буду тебя ждать. Приведи их. – Король сделал шаг в сторону, уступая дорогу гонцу, а Руперт, не сдержав своей сентиментальности, присел на одно колено перед Принцем и от души потрепал его, затем обнял, порывисто и поднялся, будто прощался с собакой навсегда.
Пес недоуменно фыркнул, мотнул головой, пару секунд постоял, в нерешительности глядя на искаженное отражение Центрального парка, а затем прыгнул, исчезая.
- Не волнуйтесь, ваше величество, он выполнит поручение. – Немного сдавленно произнес советник, отходя к монарху, что напряженно вглядывался в подернутое рябью полотно и виднеющийся за пышной зеленью небоскреб, горящий тысячью огней. – Он ведь нас никогда не подводил.
- Не подводил, - глухо откликнулся Венделл и перевел светлый вектор взгляда на осунувшееся, старое лицо верного придворного. – Что ж, Руперт, идем. Гвардейцы сообщат, когда пожалуют гости, а пока, нам бы с тобой обсудить и обдумать все то, что произошло за последние три дня. .

ДОПОЛНИТЕЛЬНО:
Есть ли вам 18 лет? |  да
Если да, то нужен ли вам доступ в раздел NC18+? да